Наследница Каменной пустоши

– Люсь, ты же за рулем, – удивилась я.

– А я сегодня у тебя переночую, – беспечно заявила Людка и снова потянулась к Лексу.

Тот молча открыл бутылку шардоне, наполнил бокал Скрябиной, плеснул немного себе и вопросительно посмотрел на меня.

– Нет, спасибо, – отказалась я.

Рядом с такими личностями, как мои постояльцы, лучше было оставаться трезвой. Я окинула взглядом собравшуюся за столом компанию. Стахов, Людка, Этьен – трудно было представить более неподходящих друг другу людей. Как причудливо распорядилась судьба, собрав их всех в одном доме!

Ричард, словно почувствовав мои мысли, подтянулся ближе.

Он уселся копилкой и уставился на форель несчастным взглядом. После внушения Этьена кот не рисковал выпрашивать еду в открытую, но это не мешало ему всем своим видом изображать умирающего от голода."

"– Алексей, а давайте выпьем на брудершафт? – продолжала «ковать железо» Людка.

Стахов едва заметно поморщился, а я злорадно улыбнулась. А вот нечего было свое обаяние показывать! Теперь Скрябина не успокоится.

Она же как бульдог – если вцепится, то уже не отстанет.

– Уверены, что хотите этого?

Вопрос Лекса прозвучал удивительно серьезно.

Вместо ответа, Людка встала из-за стола, подошла к Стахову и посмотрела на него с ожиданием. Я с интересом наблюдала за знакомой сценкой. Еще не так давно я сама была участницей такого же действа. Кстати, а ведь мы с Лексом так и не выпили тогда на брудершафт! Правда, это все равно не помешало постояльцу перейти на ты.

Стахов поднялся.

Людка придвинулась к нему почти вплотную, их руки переплелись, бокалы звякнули… И в этот момент Этьен, с аппетитом уминающий рыбу, чуть сдвинулся и задел локтем оставленный на краю стола соусник. Тот дрогнул, качнулся и упал на пол, забрызгав все вокруг смачными сливочными потеками.

– Проклятье! – выругался Лекс, глядя на испорченные брюки.

На темной ткани маслянисто блестели большие белые пятна.

– Простите, – вскакивая со своего места, пробормотал Этьен.

Он бестолково растопырил пальцы и растерянно уставился на чертыхающуюся Людку.

– Что ж ты такой безрукий? – ругалась Скрябина, безуспешно пытаясь оттереть с юбки сливочные потеки. – Кошмар! Теперь следы останутся.

– Я не специально, – чуть не плача, прошептал Волошин. – Я… Я все исправлю.

Он схватил салфетку, опустился перед Людкой на колени и принялся рьяно растирать соус по тонкому шелку.

– Убери руки! – прикрикнула на него Скрябина. – Ты только размазываешь.