Наследница Каменной пустоши

– То-то Евгений Борисович в тот день прискакал с проверкой! Представляю, как он удивился, когда увидел меня на месте.

– Этьену звонила?

– Да. Они с Ричардом забрали все драгоценности. Скоро будут здесь.

– Вот и хорошо. Дождемся их и проверим действие браслета.

– А почему не сейчас?

Я рассматривала тонкие золотые цепочки, перевитые между собой. Мне так и хотелось надеть украшение. Рука сама к нему тянулась.

– Нам нужна подстраховка. Если портал нестабилен, один я могу не справиться, – серьезно ответил Лекс.

– А с Галочкой что делать?

– Через пятнадцать минут она очнется и не будет помнить ни о браслете, ни об остальных украденных ценностях.

– Вот и прекрасно! – обрадовалась я.

– Есть одно но, – осадил меня Стахов. – Про похищение она тоже забудет, и если ты захочешь ее наказать…

Он не договорил, пытливо посмотрев мне в глаза.

– Да ладно, – беспечно отмахнулась я. – Обойдемся без мести.

Никогда не была кровожадной. Пусть судьба сама разбирается с Галочкой.

– Что ж, хорошо, – кивнул Лекс.

Он отвел взгляд, сложил руки за спиной и уставился на стену за моей спиной.

– Может, чаю попьем? – предложила самое верное средство от неловкости.

Стахов отрицательно покачал головой.

И что прикажете с ним делать? Похоже, кто-то обиделся!

– Лекс, давай начистоту?

Я подошла к дракону и заставила его посмотреть мне в глаза.

– То, что произошло, мне тоже неприятно, но я не устраиваю истерик. Может, и ты возьмешь себя в руки, и перестанешь дуться?

– А разве я дуюсь?

– Еще как!

– Прости.

– Проехали. Зайдем к Карлу? Что-то мне за него тревожно. Когда заглядывала утром, он очень плохо выглядел, а его фамильяр совсем отказался от еды. И даже воду не пьет.

– Проклятье! – скрипнул зубами Стахов.

Он не сказал больше ни слова. Стремительно вышел из кухни и двинулся к синей гостевой.

Бергман умирал. Я поняла это сразу, как только увидела его белое лицо и бескровные губы.

Мелкая собачонка тоже едва дышала. Она не смогла открыть глаза, даже когда я подошла и погладила ее по голове.

– Время истекает, – глухо пробормотал Стахов, с болью глядя на друга.

Он взял безжизненную руку Карла и еле слышно произнес:

– Ассау шхарх.

Я увидела, как от его пальцев потянулись ярко-алые нити. Они обволакивали Бергмана, проникали тому под кожу, впитывались.

– Эшшервай Асстаро! – продолжал шептать Лекс."

"Грудь Карла поднялась в судорожном вздохе. Собачонка открыла глаза и жалобно заскулила.

Стахов отпустил ладонь друга.