Кукла его высочества

Стало ясно, что полог тишины убран, — рады приветствовать вас в Итерстане. Добро пожаловать!

Он весьма любезно улыбнулся, а вот королева просто сухо кивнула, да и то едва сдерживаясь. Вот! А ведь когда я только подошла, она смотрела на меня очень даже благосклонно! Мейра, да не нужны мне эти земли! У вашего первого принца с головой сложно, я его игры вообще не понимаю, а терплю только… ну потому что пойманной воровкой быть гораздо хуже, чем скороспелой эрцегиней.

Я присела, благодарно улыбаясь всем сразу.

— Велийра, — ласково сказал принц, — вам следует занять место согласно вашему высокому положению.

Э-э… это где? У его ноги, что ли?! Я ведь его кукольная комнатная эрцегинька, как я понимаю…

— Кресло для велийры Калаврэн! — приказал принц, и у меня едва челюсть не отпала. А вот у придворных отпали, да, а королева, наоборот, стиснула зубы так, что они заскрипели.

Судя по тому, с какой скоростью принесли кресло и установили его на ступень ниже, чем королевские, принц распорядился об этом заранее.

— Велийра Анаис Эдельмира, эрцегиня Калаврэн, — объявил Родерик Делаэрт, развернув меня к залу и представляя всем собравшимся. — Моя дорогая и уважаемая гостья.

И хотя он даже голоса не повысил, что-то такое прозвучало в его последних словах, что придворные один за другим склонились передо мной. Мои фрейлины, дамы королевы, валарийская делегация, чествованию которой, видимо, и был посвящен прием (они, кстати, всей нелепости моего появления не понимали и взирали на валарийский атлас и смелый покрой моего платья польщенно и с явным одобрением), группа мужчин, стоящих особняком (к ним примкнул и лийр Термонт).

Много, много людей, один за другим, одна за другой — склонились передо мной, приветствуя неизвестно откуда взявшуюся эрцегиню Калаврэн. Или демонстрируя верноподданнические чувства Родерику Делаэрту.

Ох, Мейра! Я прикрыла глаза. Вот забежала в Итерстан на полчасика! Прокралась незаметно, не привлекая внимания! Осталась в тени, следуя золотому правилу Синдиката неуловимых! Я бы расхохоталась издевательски, если бы на меня не пялилось столько народа!

Дождавшись, когда все до единого засвидетельствуют почтение, принц позволил мне опуститься в кресло, а сам занял свое.