Кукла его высочества

Потом прижался к ним щекой и продолжил свое в высшей степени увлекательное повествование:

— А лийр Термонт сделал шаг вперед и с поклоном подал мне чистый платок. Я тщательно вытер руки, все также в полной тишине, и бросил платок на тело лорда-канцлера. А потом повернулся к делегации Сетарра и непререкаемо потребовал продолжить наши переговоры, но уже на моих условиях. И знаешь, Анаис, — тихонечко фыркнул первый принц, — они мне поклонились и подчинились. Без единого слова протеста, Анаис. Так я вошел в политику… — Делаэрт снова расхмыкался, — и нашел в своей силе утешение, перестав бояться самого себя.

Я понял, что собственной разрушительной способностью могу приносить благо, а не только вред. Но… — Первый принц прижал меня к себе крепче и закончил совсем глухо: — Это не отменяет того, что в девятнадцать лет я впервые намеренно убил человека. И… ничего особенного не почувствовал, Анаис.

Первый принц замолчал. Я едва дышала. Какая удача, что он сидит за моей спиной, а значит, не видит сейчас моего лица.

А я… не вижу его. Боюсь, в противном случае моя выдержка дала бы сбой. Мейра! Какого авирра он вывалил на меня это откровение?! И, на минуточку, он сказал, что впервые убил… э-э… намеренно? Надо ли это понимать так, что до этого убивать у него получалось… случайно?!"

"Я чуть повернула голову, устремив взгляд на спасительное окно в поисках душевной поддержки, и в который раз обмерла. Мейра! Принц выправил на нем защиту! Мейра, Мейра, Мейра!!! Целехонькая, ровнехонькая, монументальнейшая из всех когда-либо виденных мною защит! Сплошная золотая плита без намека на какое-либо плетение, которое (чисто гипотетически!) мне можно было бы попытаться распутать!

Я с трудом подавила подступающую панику.

Надо… собраться. И продемонстрировать принцу самообладание, понимание и, по возможности, дружелюбие, чтобы ему не пришло в голову запечатать меня в этой спальне навеки!

Я осторожно перевела дыхание.

— Ты молчишь? — спросил первый принц, и по задумчивости в его голосе я поняла, что пыльца аглации действует исправно: он не может меня прочесть.

Молчу. Какое тонкое наблюдение! Хотелось бы, конечно, заорать, но здравый смысл и сла-а-абенькая такая надежда (которая при каждом взгляде на монолитные плиты на окнах рискует испариться) на удачный побег удерживают.

— Анаис! — Первый принц сжал мои плечи. Хорошо, что он перчатки не снимает. И не целует. И лицом не прижимается. И какого ответа он от меня ждет?!

— Душно, — сказала я. Немного невпопад, но я же кукла.