Кубинское каприччио

– Ладно, – согласился Натик, – он к тебе всегда хорошо относился. Часто спрашивает меня, где ты пропадаешь, почему не заходишь. Когда ты хочешь к ним поехать?

– Прямо сейчас.

– Я все узнаю и тебе перезвоню.

Натик перезвонил через пять минут и сообщил, что его отец будет ждать Дронго. Еще через полчаса они уже сидели вместе в квартире известного бакинского ювелира. Расул Расул-заде был легендой бакинских ювелиров, одним из лучших экспертов в своем деле, человеком, который начал заниматься ювелирным делом еще в тридцатые годы прошлого века.

Он был небольшого роста, суховатый, подтянутый, строгий, с кустистыми бровями и редкими седыми волосами. Он принял их в гостиной, строго глядя на сына и его друга. Сначала разговор традиционно шел о здоровье и родственниках. И только когда на стол подали чай, Дронго осторожно перешел к цели своего визита.

– Извините, что вынужден вас побеспокоить, – сказал он, – я хотел узнать у вас об одном драгоценном камне.

– О каком камне? – улыбнулся старый ювелир. – Я могу рассказывать о любом камне целый день.

И всю ночь. Какой камень конкретно тебя интересует?

– Алмаз «Шах Аббас». Его предложили вам купить лет пятнадцать назад, – пояснил Дронго.

Расул-заде нахмурился. Покачал головой:

– Откуда тебе это известно?

– Мне рассказал об этом Борис Измайлов. Его дядя Семен купил тогда этот алмаз.

– Верно, – кивнул ювелир, – все так и было. Семен всегда был очень ловким человеком. Вот он и воспользовался ситуацией. Тогда в городе ни у кого просто не было таких денег.

Триста или четыреста тысяч долларов. Очень большие деньги. Люди вообще не держали долларов и не доверяли им, ведь в советские времена за хранение валюты полагался очень большой тюремный срок. И только у Семена Измайлова могли быть такие деньги.

– И он купил этот алмаз? – уточнил Дронго.

– Говорил, что купил. У самого Шекерджийского. Казыма Арсеновича. Это настоящая ценность. Не те бирюльки, которые сейчас привозят из Турции или Ирана. Настоящий алмаз. Очень дорогой.

– Сколько он сейчас может стоить?

– Этот алмаз был у самого Надир-шаха, – улыбнулся Расул-заде, – ты не понимаешь, о чем спрашиваешь.

Ему нет цены. Стоить он может полтора миллиона долларов. Или два. Но этот алмаз бесценен. Через десять лет он будет стоить пять миллионов. А через двадцать – все сто. У него нет цены, его держал в руках сам Надир-шах. А до этого он принадлежал династии Великих Моголов, и на нем есть надпись самого Джехан-шаха, того самого, который построил Тадж-Махал.