Круг перемен

Я здесь всего десять лет назад на приход поставлен, потому всю подноготную жителей знать не могу. Тут уж вам самому придётся разбираться.

Широкой дланью он пододвинул к Куделину мёд и разломил каравай хлеба размером с тележное колесо. Запах свежего хлеба с мёдом кружил голову ароматом тепла и дома, перебивая мысли о работе. Тикали ходики на стене. В красном углу под иконами в золочёных окладах Куделин заметил вырезанный из календаря портрет императора Николая Второго.

Куделин решительно поднялся:

— Благодарствуйте за чай, батюшка, но работа прежде всего.

Отец Савватий с видимой неохотой отставил в сторону чашку:

— Уговаривать не стану. Пойдёмте в ризницу. Бог даст, отыщете что надобно."

"При виде письменного стола, больше подходящего для дамского будуара, Куделин невольно улыбнулся.

— Барыня пожаловала, — объяснил отец Савватий, угадав его иронию. Он положил на стол пухлую метрическую книгу, папку с листами брачного обыска и деликатно скрылся, чтобы не мешать.

Куделин радостно потёр руки:

— Ну-ка, ну-ка, что у нас тут?

Он с прищуром оглядел выложенное богатство.

«Когда-нибудь, — подумал Куделин, — если Россию разворошат горящей палкой, а люди потеряют своё родство, — посоветую им начать искать корни с брачного обыска. Отличный документ, в котором местный причт отмечает полное имя, вероисповедание, место жительства, возраст, в здравом ли уме находятся будущие супруги, их согласие и главное — неродство между брачующимися, чтоб не произошло богопротивного кровосмешения».

Как и предупреждал староста, Беловодовых действительно оказалось много, и все они так или иначе приходились друг другу отдалённой роднёй или свойственниками.

Через несколько часов Куделин выпрямил затёкшую спину и крепко потёр пятернёй шею, одеревеневшую от напряжения. Почерк у местных дьячков оставлял желать много лучшего, некоторые фамилии были написаны так, что не разобрать. Куделин похвалил себя за идею прихватить с собой лупу и довольно посмотрел на результат трудов, заключавшийся в единственном имени.

Вспомнив дочь старосты, он усмехнулся: небось хотела упросить, чтоб он их семью объявил родственниками богатой купчихи. Нет, голубушка, я не продаюсь ни за дёшево, ни за дорого. Стоит один раз предать, и твоя честь превращается в дырявое решето — потом, черпай не черпай, добрые поступки утекут в песок, а грех останется.

Перекрестившись на иконы, Куделин вышел на улицу, глубоко вдохнув пряного воздуху, набиравшегося прохладой.