Круг перемен

Парень лучезарно улыбнулся:

— Ты что, думаешь, что я вор? Обидно, знаешь. Я, наоборот, хочу тебе деньжат подкинуть. Да мы уже пришли.

Кивком головы он указал на кучку ребят в углу двора. Судя по напряжённым спинам и коротким репликам, в середине происходило что-то очень интересное. Мой спутник бесцеремонно проложил путь локтями и подтолкнул меня к перевёрнутой бочке, за которой сидел мужчина неопределённого возраста с круглыми женскими щеками и острым взглядом узких глаз. Молниеносными движениями он передвигал по днищу бочки три обыкновенных напёрстка, как у любой швеи.

Казалось, что его пальцы жили сами по себе, отдельно от рук, настолько легко они порхали в воздухе. Я ничего не понимал. Парень, который меня привёл, толкнул меня в спину:

— Смотри, смотри.

Движение напёрстков остановилось, и один из присутствующих указал на напёрсток посредине:

— Здесь.

— Угадал! — Ведущий поднял стаканчик, показал всем маленький пробковый шарик, а затем достал из кармана и протянул игроку деньги. — Твоя взяла.

— Видал? — возбуждённо зашептал мне в ухо парень.

 — Отхватил куш ни за что ни про что. Теперь и мы попробуем. Согласен поставить половину суммы?

Я не сказал ни да ни нет, настолько был ошарашен, но меня никто и не спрашивал. Руки напёрсточника снова пришли в движение и после нескольких пассов остановились.

Напёрсточник зорко глянул на меня:

— Угадывай, где шарик, ты же в доле.

Сказать правду, я плохо следил за перемещением шарика и показал наугад:

— Вроде тут.

Напёрсточник поднял стаканчик. Шарик лежал внутри.

— Ну ты и везучий, — заволновались собравшиеся. Они переглядывались, подмигивали, выставляли вверх большие пальцы.

— Сто рублей заработал! Давай, пробуй ещё! Обери Семёныча до нитки, раз у тебя такой глаз-алмаз.

Мне бы развернутся и уйти, но ума не хватило.

— Они обобрали вас до нитки, да? — спросила Анфиса.

— Обобрали, — махнул рукой мужчина. — Но я хоть и деревенский лапоть, но под конец сообразил, что меня обманывают, и взял Семёныча за грудки:

— Да ты вор!

Тот парень, что втянул меня в игру, ударил меня первым.

Он бил коротко, наотмашь, с удовольствием. Я успел увидеть в его глазах застывший холод. Потом удары посыпались со всех сторон. А я, посредине, вертелся, как собачонка, молотя кулаками куда попало, пока меня не сбили на землю. Может быть, и убили бы, но кто-то вдруг истошно крикнул: «Сека!».

— Сека? — переспросила Анфиса. — Кто это?

— Не кто, а что, — усмехнулся мужчина, — в нашей молодости «сека» кричали вместо «атас».