Круг перемен

"

"Не спеша выбираться из машины, Инна откинулась на сиденье и подумала, что напрасно решила собрать сведения об Анфисе, которую сбил Олег. Ни к чему грузить себя ненужными связями. У Анфисы своя жизнь, у неё своя, а у Олега уже и вовсе никакой нет.

Хлопнула дверь подъезда, и оттуда колобком выкатилась толстая женщина в оранжевой куртке, напоминающая тыкву на тонких ножках.

«Зачем приехала?» — в сотый раз с тоской задала себе вопрос Инна и вышла из машины. Пока она не дотянулась до дверного звонка квартиры номер семь, оставалась возможность передумать и повернуть назад.

На узкой лестнице из подвала несло запахом гнили, способным истребить всё живое. Инна несколько раз громко чихнула; на звуки приоткрылась дверь на первом этаже, и оттуда высунулась остренькая мордочка крохотной старушки. Она подозрительно осмотрела Инну, видимо, сочла её неопасной и снова скрылась.

Анфиса Низовая жила на втором этаже. Инна остановилась в нерешительности: звонить, не звонить… Она посмотрела на свои дрожащие пальцы, которые замёрзли, словно в минусовую погоду.

Звонить — не звонить? Нет, она должна реабилитировать Олега, чтобы ничто не омрачало его память. Та женщина сказала неправду, что родители отмазали Олега от наказания. Такого просто не может быть. Да, Олег — лихач и отчаянный водитель, но не подлец. Ей надо собственными ушами услышать о происшедшем, а не полагаться на мнение посторонних людей.

— Здравствуйте. Анфиса дома?

— Из спорткома, что ли?

Открывший дверь лысый мужичок стоял на пороге в одних трусах до колена и недружелюбно кривился.

— Из какого «кома»? — не поняла Инна.

Мужичок зыркнул глазами, видимо удивляясь её тупости:

— И Спортивного комитета, откуда же ещё?

— Нет, я сама по себе.

— А раз сама по себе, то дуй отсюдова. Нет здесь Анфисы. Съехала и не сказала куда. — Он звучно поскрёб по лысине. — Вот она, благодарность. Кормили, поили, костыли в больницу привезли, а они, между прочим, денег стоят. Ты что, думаешь, костыли бесплатно дают?

Он с яростью глянул на Инну, требуя ответа.

Ошарашенная его напором, она помотала головой:

— Нет, не думаю.

Мужик сощурился:

— А может, ты ей денег привезла? Тогда оставляй, мать, того-этого, передаст.

— Нет у меня ни того, ни этого, — зло сказала Инна, настолько отвратителен показался ей этот полуголый мужик с тугим пивным брюхом и трясущимися щеками.

— А на нет и суда нет. Топай восвояси.

Дверь резко захлопнулась, и до ушей Инны донеслась отборная площадная ругань в её адрес.