Круг перемен

У него так смешно прыгали губы, и было видно, как он упивается своей властью и пьянеет от вседозволенности.

«И никакого дурмана не надо, — подумала тогда Марфа. — Им наган заменяет и водку, и кокаин».

Маша продолжала топтаться в дверях, нудно, на одной ноте всхлипывая.

— Ступай с Богом, Маша, — сказала Марфа Афиногеновна и прикрыла глаза, чтобы избежать продолжения разговора.

Позже сквозь окно она увидела, как Маша с вещами идёт по аллее и тащит на плече лисью шубу.

* * *Человек в кожанке появился в особняке под вечер, когда Вера и Марфа Афиногеновна ужинали.

Из деревянной кобуры на боку торчала рукоятка пистолета. Не спрашивая разрешения, он прошёл на середину столовой и остановился, озирая пространство потолка и анфиладу проходных комнат. На вид его возраст приближался к тридцати годам, он имел вытянутое лицо с гладко выбритым подбородком и коренастую фигуру с кривыми ногами. С его сапог упал комок грязи. Комиссар размазал его каблуком по полу и перевёл взгляд на Марфу Афиногеновну и Веру.

Перед каждой лежала вареная картофелина в мундире и стояло блюдечко квашеной капусты из кадки в леднике.

Он хмыкнул:

— Когда нет ананасов в шампанском, и капустка хорошо идёт? — Он шагнул к Марфе Афиногеновне: — Вы будете бывшая купчиха Беловодова?

Вера поразилась, с каким спокойствием Марфа Афиногеновна посмотрела ему в глаза:

— Именно так, сударь. Что вам угодно?

— Мне угодно, чтобы вы очистили помещение. — Он сунул руку за отворот куртки и достал сложенный лист бумаги. — Постановлением Реввоенсовета ваш особняк конфискован для нужд революции.

Он не протянул бумагу Марфе Афиногеновне, а держал руку на отлёте, словно опасаясь за сохранность документа.

— Нам с Верой Ивановной прямо сейчас надо уйти или можно пообедать? — ледяным тоном поинтересовалась Марфа Афиногеновна.

На скуле мужчины дёрнулась кожа. «Сейчас он её ударит», — с ужасом подумала Вера и стала приподниматься, чтобы защитить.

Но мужчина лишь поджал губы и негромко процедил:

— Забрать можно по одному чемодану, и только носильные вещи.

Всё остальное принадлежит народу. Даю вам время до утра.

Он развернулся и пошёл в глубь дома, поочерёдно заглядывая в комнаты. Стук его сапог хозяйской поступью разлетался по паркету, угасая в ворсе персидских ковров.

Вере показалось, что глаза Марфы Афиногеновны утонули в глазницах. Посерев лицом, она взяла Веру за руку:

— Вера, иди в церковь, где мы с тобой молились за Матвея, и отнеси туда икону Августовского чуда.