Круг перемен

Анфиса набрала номер Максима:

— Ты занят?

— Есть немного, но говорить могу. — Он отвёл телефон в сторону и негромко сказал кому-то невидимому: — Посмотри на странгуляционную борозду, парень явно не сам повесился.

От того, что на том конце эфира Максим стоял рядом со смертью и смотрел на страшные вещи, её звонок показался несусветной глупостью. Анфиса заторопилась:

— Я просто хотела сказать спасибо. Инна действительно та самая девушка. И ещё мама передавала тебе поклон. Сказала — муж как шёлковый. Даже цветы ей купил.

— Хорошо. — Чтобы не мешать эксперту, Максим отодвинулся к стене и прикрыл телефон рукой. — Не обижайся, но мне надо работать. Я обязательно позвоню вечером. Договорились?

— Буду ждать.

* * *— Привет! Наконец-то я дома.

Голос Максима в трубке звучал устало, и Анфиса забеспокоилась:

— Максим, ты что-нибудь ел сегодня?

— Вроде бы ел. — Она услышала довольное урчание Понтуса и поняла, что псу почесали загривок.

— «Вроде бы?»

— Да ел, ел. — Он засмеялся. — И очень даже неплохо.

Одна из понятых, сердобольная соседка, принесла нам котлеты и тушёную капусту. Сказала, что в соседнем доме обосновалась какая-то благотворительная кухня, где бесплатно раздают еду. Завтра надо будет к ним наведаться, поблагодарить и опросить, вдруг что-то видели или слышали.

— Прости, я понимаю, что позвонила тебе не вовремя. У тебя там… — Анфиса запнулась, не зная, как подобрать слова.

Он понял:

— Анфисочка, это моя работа, и я уже привык. Точнее, не то чтобы привык, но научился абстрагироваться, хотя первое время было очень не по себе.

Да и сейчас порой случаются тяжёлые случаи. Но давай не будем о грустном. Лучше расскажи про ту ссылку, что я тебе прислал. Говоришь, узнала свою таинственную дарительницу? Точно она?

Ещё никто не называл её Анфисочкой, и от неожиданной ласки ей захотелось сладко и жалостно заплакать, чтобы кто-нибудь обнял, погладил по голове и шепнул на ухо что-нибудь вроде «не плачь, глупенькая, я с тобой». Анфиса смахнула крошечную слезинку, набежавшую на ресницы.

Спокойная интонация далась с трудом:

— Точно она. Инна Викулова.

— Красивая девушка, — сказал Максим абсолютно равнодушным тоном.

— Красивая, — согласилась Анфиса, — но мне кажется, несчастная.

— Да? Объясни, почему ты так решила?

— Даже не знаю. — Анфиса задумалась. — Понимаешь, у неё глаза всё время смотрят в одну точку, словно застывшие. Там нет настоящих эмоций на лице, и улыбка неискренняя, отдельно от радости.