Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

– Нет уж! – отвечал Котошихин-Селецкий. – Мне обратной дороги нет, лучше я сопьюсь заодно с тобой, Данилушка…

Анастазиус был женат, а жена его Мария-Фалентина бушевала каждый раз, когда мужчины садились пьянствовать, отчего в доме не переводились скандалы – с битьем посуды и рыданиями. Но женщина не слишком-то огорчалась, когда молодой Котошихин гладил ее выпуклые бока и хватал за груди, выпиравшие из прорези тесного лифа. Анастазиус это приметил:

– Ты зачем мою Фалентину на кухню зовешь?

– Просил ее, чтобы суп варила пожирнее.

– Она тебе сварит… объешься!

Настала осень 1667 года. Мария-Фалентина сказала, что уходит из дома и, пока не прекратятся пьянки, обратно не вернется. Котошихину стало жаль, что лишается услуг податливой хозяйки. Он сказал королевскому переводчику:

– Данилушка, ты бы купил ей чего… Она, вишь ты, давно колечко золотое на мизинец хотела. Я бы и сам купил… ась?

– Пойдем и купим, – вдруг решил Анастазиус.

По дороге до лавки ювелира они стали ругаться.

– Стану я на нее тратиться, – говорил толмач, – ежели она на кухне вместе с тобой жирный суп варит…

Анастазиус плюнул и не пошел далее. Котошихин завернул в дом шведского капитана Свена Гэте, где его угостили. Пьяный, он вернулся домой, там застал Анастазиуса, тоже пьяного.

– Пошел вон из моего дома! – кричал Анастазиус, толкая Котошихина в двери. – Это из-за тебя ушла Фалентина. Я твоей хари видеть более не желаю… Убирайся!

Пьяные сцепились в драке, и Котошихин, более сильный, завалил хозяина на сундук.

– Так-то платишь ты за все мое добро к тебе?

– А много ль я добра от тебя видел?..

С этими словами и зарезал хозяина. Когда прибежали стражники, Котошихин отдался им без сопротивления.

– Ты зачем хозяина убил? – спросили его.

– Сам не знаю, – отвечал Котошихин.

Дело слушалось в суде Стокгольма; на вопрос судей, кто он таков, Котошихин отвечал, что об этом им знать не положено, ибо о нем знает правду только король Карл XI.

– А ежели достоин я смерти, – было им сказано, – так велите казнить меня, ибо я смерти достоин…

Суд постановил, что “не может пощадить его и на основании законов Бога и Швеции присуждает к смерти”.