Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Каждый русский мог там попотчеваться… “Русс и прусс – братья!” – говорили казаки, и многие из пришельцев с далекого Дона прикололи на себя прусские кокарды… Как много слез самой искренней радости, как много было пылких восклицаний: “Слава Богу, мы снова стали свободны!” Ни один русский не посмел войти в дом берлинца, дабы не тревожить покой обывателей. Русские спали прямо на мостовых Берлина, возле своих усталых лошадей. Зато в эту ночь, первую ночь свободы, берлинцы даже не закрывали квартирных дверей, впервые за много лет почивали спокойно.

Утром все жители вышли на улицы с кастрюлями и кофейниками, чтобы кормить своих освободителей… Демагогам кайзеровской и фашистской Германии позже пришлось употребить немало чернил, дабы замазать в мемуарах и документах 1813 года эти страницы о горячей дружбе немцев и русских!

Штейн узнал, что Наполеон собирает новую армию:

– Пора и нам браться за оружие. Реформы Шарнгорста и Гнейзенау да воскреснут в порыве народного патриотизма…

Мимо ошеломленных французов шагали плотные ряды ланд­вера и ландштурма; среди ополченцев можно было видеть фартук сапожника и сюртук профессора красноречия; на дворах университетов студенты седлали боевых коней… Штейн вместе с поэтом Морицем Арндтом спешно выехал в силезский Бреславль, чтобы заставить трусливого короля сказать свое “да!”.

Королевское окружение встретило Штейна бранью:

– Вот вернулся предатель Штейн, эта безобразная гадина, которая никак не может захлебнуться собственным ядом…

Объяснение с королем было слишком бурным.

– Решайтесь! – заключил Штейн беседу. – Если вы не поддержите усилий народа, который стремится к союзу с Россией, я гарантирую вам хорошую и веселую революцию – и не только в Пруссии, но во всей Германии, а тогда ваша корона покатится по берлинской мостовой, будто старый ночной горшок…

Штейн вдруг заболел.

Король отомстил ему тем, что запихнул больного в жалкую мансарду, лишив пищи и услуг врачей. “Придворные в Бреславле, – писал Арндт, – избегали Штейна, словно чумного”. Но тут приехал в Бреславль сам русский император, и королю волей-неволей пришлось нанести визит больному.

– Арндт, – велел Штейн, – скажите его величеству, что, если он здесь появится, я спущу его с лестницы вниз башкой.