Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

– Странно! – сказал Массон, ничего не понимая. – Я ведь давненько выслеживаю вас. Сразу понял, что здесь дело нечистое…

– Кто велел вам арестовать нас? – спросил Фен.

– Комиссар Паскье.

– А вы с Демаре советовались?

– Зачем? Я подчиняюсь только Паскье…

– Теперь, – разъярился Фен, – бегите прямо на Малаккэ и объяснитесь с самим герцогом Ровиго! В конце концов, я лишился двух передних зубов, – и только, а вы лишитесь и места, и пенсии…

Паскаль как раз в это время был у министра полиции:

– Счастлив доложить вашей светлости, что мои молодцы берут тайную типографию на Вожирар, дом двадцать шесть, сейчас сюда доставят прессы и оттиски… Нам принесут кучу денег!

Герцог Ровиго чуть не выпал из кресла.

Тайна фальшивых денег могла стать достоянием газет всего мира. Какой кошмар!

– Кто раскрыл адрес типографии? – спросил министр.

– Ну а кто у нас самый ловкий? Конечно, опять отличился молодчага Массон, что надзирает за парижскими рынками.

– За рынками? Но типография не рынок.

– Согласен. Согласен, что Массон хотел отличиться.

– Он достиг своего! Так и передайте ему, что он отличился на всю свою жизнь… Завтра же я сошлю его в Кайенну, где его сожрут гремучие змеи и мохнатые пауки величиной с десертную тарелку! Его дело – хватать карманников на базаре, а он… Паскье, вы понимаете, что Массон схватил за руку самого императора?

– Ничего не понимаю! – сказал Паскье. – Вы меня запутали.

– Ах так? Ну, так и тебя – туда же… в Кайенну!

Велика была тайна Наполеона, если даже префекты полиции не знали о ней.

Скандал как можно скорее потушили в своем же узком (полицейском) кругу. “Втайне содеянное – тайно же и судимо будет”. Типография на улице Вожирар снова постукивала по ночам, и фальшивые русские деньги струились в широкий мир, где их расхватывали жадные руки… Пушки еще дремали в тиши арсеналов, а Наполеон уже начал войну с Россией – пока экономическую!"

"История тем и хороша, что, как бы ни старались упрятать тайну, историки все равно доищутся истины. А я люблю цитировать в тех случаях, когда чувствую, что мне не сказать лучше, нежели уже сказано другими авторами.

Но сейчас я вынужден процитировать самого себя… В романе “Пером и шпагой” я обронил неосторожную фразу: “Тайные типографии в Саксонии уже нашлепывали миллион за миллионом фальшивые ассигнации”. Так иногда бывает, что, написав строчку, подвергаешь ее анализу лишь потом, когда увидишь ее в напечатанном виде. Откуда взялась Саксония? Я вспомнил, что эту фразу породили два источника. Первый – князь А.