Крестики-нолики

Джон Ребус, протиснувшийся в двустворчатые двери паба, не мог поверить своим глазам. Он хлопнул брата по плечу:

— Мики! Как ты здесь оказался?

В тот миг Майкл Ребус едва не умер. Сердце у него екнуло и заколотилось так, что он закашлялся.

— Просто зашел выпить, Джон. — Но вид у него был чертовски виноватый, в этом он не сомневался. — Ты меня напугал, — продолжал он, попытавшись улыбнуться. — Чуть не сломал мне плечо!

— Братский шлепок, только и всего. Что ты пьешь?

Пока братья беседовали, поставщик выскользнул из туалета и, не глядя по сторонам, вышел из бара.

Стивенс смотрел, как тот уходит, но его уже одолевали другие мысли: главное, чтоб полицейский не заметил его здесь, в баре. Он повернулся спиной к стойке, будто пытаясь отыскать кого-то среди сидевших за столиками людей. Так, значит, он был прав! Полицейский явно замешан в делишках брата. Они очень ловко все это обтяпали, но его-то не проведешь!

— Значит, ты здесь выступаешь? — Джон Ребус, повеселевший от выпитого, чувствовал, что дела в кои-то веки идут на лад.

Вот они сидят с братом за стаканчиком, как давным-давно друг другу обещали. Он заказал виски и легкого пива.

— В этом баре наливают большие порции, — сказал он Майклу. — Умеют клиента уважить.

Майкл улыбался, улыбался, улыбался, словно от этого зависела его жизнь. Мысли у него разбегались и путались, голова кружилась без всякого виски. Если об этих встречах дознаются, его эдинбургский покровитель будет очень, очень недоволен. Ему, Майклу, переломают ноги, если об этом когда-нибудь станет известно.

Его предупреждали. А Джон-то как здесь оказался? Похоже, он слегка навеселе, даже пьян — но что, если все это подстроено? Что, если на улице уже арестовали его поставщика? Он чувствовал себя как в детстве, когда украл деньги из отцовского бумажника и потом несколько недель отвергал свою причастность к преступлению, а на душе тяжким грузом лежало сознание вины.

Виновен, виновен, виновен.

Джон Ребус тем временем продолжал пить и болтал, не замечая ни резкой перемены в настроении брата, ни острых глазок Джима Стивенса.

Его интересовал только стоявший перед ним стакан да тот факт, что Майкл собирается уходить — у него выступление в местном зале для игры в бинго.

— Ты не против, если я пойду с тобой? — спросил он. — Заодно посмотрю, как мой братец зарабатывает на кусок хлеба."

"— Конечно, пойдем, — сказал Майкл. Он вертел свой стакан в руках. — Пожалуй, я не буду это пить, Джон. Мне нужна ясная голова.

— Разумеется, нужна.