Крестики-нолики

Боже мой! Как все это влияет на Сэмми? На Саманту, притворяющуюся взрослой? Ребус боялся даже подумать об этом — впрочем, он и не был психоаналитиком. Это была область Роны, по крайней мере когда-то.

— Нет, правда, пап, поэт он ужасный. Я в школьных сочинениях лучше стихи пишу. Ты помнишь, осенью я перехожу в среднюю школу. Будет забавно ходить в ту школу, где работает мама.

— Да, это точно. — Ребусу не давала покоя одна мыслишка. Поэт, двадцать лет. — Как зовут этого мальчишку? — спросил он.

— Эндрю, — ответила она.

 — Эндрю Андерсон. Забавно звучит, правда? Вообще-то он славный, только странный немного.

Ребус шепотом выругался: сын Андерсона, гнусного Андерсона, этот странствующий поэт, спал с его женой. Какая ирония судьбы! Он не знал, смеяться или плакать, но решил, что смех в этой ситуации уместнее.

— Почему ты смеешься, папа?

— Просто так. Мне просто весело, вот и все. Так что ты хотела рассказать?

— Я говорю, мама познакомилась с ним в библиотеке. Мы туда часто ходим. Маме нравятся книжки по литературе, а я люблю про любовь и приключения.

Книжек, которые читает мама, я совсем не понимаю. Ты читал те же книжки, что и она, когда вы были… до того, как вы?…

— Да, те же самые. Но я тоже никак не мог их понять, так что насчет этого не волнуйся. Я рад, что ты много читаешь. А что это за библиотека?

— Она очень большая, но туда все время приходят бродяги — вздремнуть или просто время провести. Берут книжку, садятся — и тут же засыпают. От них ужасно пахнет!

— Ну, тебе же не обязательно подходить к ним близко, правда? Пускай себе коротают время в одиночестве.

— Да, папа. — Ее слегка укоризненный тон означал, что в отеческих советах она не нуждается.

— А не пойти ли нам все-таки в кино?

Кинотеатр, однако, был закрыт, поэтому они пошли в кафе-мороженое на Толлкросс. Ребус смотрел, как Саманта зачерпывает из холодильника «Никербокер глори» мороженое пяти разных цветов. В ее возрасте можно есть сколько угодно, ни на унцию не прибавляя в весе. А Ребус при одном взгляде на сладости чувствовал необходимость распустить брючный ремень, немилосердно сдавивший живот.

Он пил маленькими глоточками капуччино без сахара и краем глаза наблюдал за тем, как компания мальчишек за другим столиком посматривает в их с дочерью сторону, перешептываясь и посмеиваясь. Они отбрасывали волосы со лба и так затягивались своими сигаретами, точно от каждой затяжки зависела их жизнь. Не будь рядом с ним Сэмми, он арестовал бы голубчиков за злостную задержку собственного роста.