Красный, белый и королевский синий

В силу того, что в подобных кампаниях популярность равнозначна мастерству, она легко сближается с коллегами. Кроме того, никто не может работать с цифрами лучше, чем Нора.

Не то чтобы Алекс завидует. Он популярен в кругу своих коллег – его самого то и дело зажимают в углу у кофеварки, чтобы узнать мнение по чьим-то наработкам, и приглашают выпить после работы. По меньшей мере четверо разнополых сотрудников пытались к нему подкатывать, а Хантер все не отказывается от идеи убедить Алекса посетить шоу с его импровизациями.

Однако Нора заводит друзей, а Алекс – знакомых, считающих, что знают его, лишь потому, что читали о нем статьи в журналах, не говоря уже о прекрасных молодых людях, которые хотят затащить его в постель после вечера в баре. Ничто из этого его не устраивает и не устраивало никогда, но сейчас в особенности – сейчас, когда есть Генри, который знает его.

Так все и есть, и Генри находится там, в его мыслях, в заметках по учебе, в рабочем закутке и в каждом идиотском дне Алекса независимо от того, сколько шотов эспрессо он заливает в себя за день.

Тут могла бы помочь Нора, если бы она не зарылась по уши в результаты опросов.

Однако она его лучший друг и вроде как бисексуалка. Нора ни с кем не встречается – у нее нет на это ни времени, ни желания, но если бы решилась, то, по ее словам, она выбирала бы среди стажеров. Таким образом, она осведомлена в этой теме так же, как и в любой другой.

– Привет, – произносит она, сидя на полу, когда Алекс бросает упаковку с буррито и пакет с чипсами и гуакамоле на кофейный столик. – Тебе придется класть гуакамоле ложкой мне прямо в рот, потому что обе мои руки будут заняты все следующие сорок восемь часов.

Бабушка и дедушка Норы, вице-президент и его супруга, живут возле Военно-морской обсерватории США, а ее родители – на окраине Монпелье в штате Вермонт.