Красный, белый и королевский синий

Нора приходит к нему в резиденцию с ярко-красной помадой на губах и прижимает свои холодные, настойчивые пальцы к вискам Алекса со словами:

– Пригласи меня на свидание.

Они выбирают район неподалеку от колледжа, полный людей, которые украдкой фотографируют их на телефоны и постят их куда только могут. Нора скользит рукой в задний карман его брюк, а Алекс пытается сконцентрироваться на том, как уютно ему рядом с ней и каким знакомым кажется это прикосновение завитка ее волос к его щеке.

На долю секунды он позволяет какой-то части себя подумать о том, насколько все было бы проще, будь это правдой – вернуться к этой комфортной и простой гармонии со своей лучшей подругой, оставлять жирные отпечатки пальцев на ее талии, выходя из пиццерии Jumbo Slice, и хохотать над ее грубыми шутками.

Но она не любит. И он не может. И сердце Алекса находится в том самолете, что летит прямо сейчас через всю Атлантику в Вашингтон, чтобы скрепить их сделку, отобедав с Джун под вспышками камер фотографов на следующий день.

"Самолет Генри приземляется посреди ночи. Ему не позволяют ни на шаг приближаться к резиденции – вместо этого изолируют в гостинице на другом конце города. Когда Генри звонит Алексу утром, его голос звучит измученным.

– Пожалуйста, – просит Генри слабым голосом.

Его мать, остальная администрация и половина прессы в то утро заняты новостями о северокорейских ракетных испытаниях, поэтому никто не замечает, как Джун позволяет ему забраться в свой внедорожник вместе с ней. Держа брата за локоть, Джун всю дорогу вяло и вполголоса пытается шутить, а когда они подъезжают к кафе, одаривает его сочувственной улыбкой.

– Я скажу ему, что ты здесь, – говорит она. – Может, хотя бы от этого ему полегчает.

– Спасибо, – отвечает Алекс. Прежде чем Джун отворяет дверь, чтобы уйти, он ловит ее за запястье и говорит: – Серьезно. Спасибо тебе.

Она сжимает его руку и, когда они с Эми ушли, Алекс остается один в крошечном, забытом людьми переулке с единственной компанией из второго автомобиля с охраной и чувства, что в животе у него опять все переворачивается.