Красный, белый и королевский синий

– Я… прошу прощения?

– Я имел в виду… понимаешь, Филипп – главный наследник, а я запасной. Но если этого нервного ублюдка хватит сердечный приступ в тридцать пять, а я подцеплю малярию, то кто же займет престол?"

"Алекс вновь слабо смеется, но у него есть отчетливое ощущение, что что-то ускользает из его рук прямо до того, как он успевает за это ухватиться. Голос Генри становится безразличным, отрывистым, фальшивым. Именно таким тоном он общается с прессой.

– В любом случае я устал, – произносит Генри.

Алекс не знает, что ответить, поэтому просто наблюдает, как Генри уходит вдоль пирса и исчезает в темноте.

Какое-то звенящее чувство потери зарождается у него в горле, спускаясь затем вниз, в район груди, и комом повисая где-то в желудке. Что-то не так, и Алекс знает это, но он слишком напуган, чтобы просто спросить.

В первый раз, когда Генри схватил и поцеловал его с такой уверенностью в том саду, в сознание Алекса закралась одна мысль: что, если с самого начала все это не было его решением? Что, если он так погрузился во все, что касалось Генри, – в слова, что он писал, в неистовую одержимость им, – что просто забыл подумать о том, что именно таким он и был, всегда и со всеми?

Что, если он делал все те вещи, которые поклялся никогда не делать, все те вещи, что ненавидел, и полюбил принца просто потому, что все это была его фантазия?

Вернувшись в комнату, он застает Генри на своей койке, молча отвернувшегося к стене.

Наступает утро, и Генри испаряется.

Алекс просыпается и обнаруживает, что постель убрана, а подушка аккуратно подоткнута под одеяло. Алекс практически сносит дверь с петель, выбегает на террасу и никого там не находит.

В кухне он находит записку.

Алекс,

надо было уехать пораньше, семейные дела. Охрану взял с собой.

Не хотел будить тебя.

Спасибо за все.

Г.

Это последнее, что Генри ему написал.

Глава десятая

В первый же день Алекс отправляет Генри пять сообщений. Еще два – на следующий. На третий – ни одного.