Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Ксенексолца радостно улыбнулась:

– Кто бы сомневался… А сама Настя?"

"– Собирается петь в ресторане Слона и на русском и греческом. Он ей прилично будет платить.

– Еще бы!

– Кума моя, как всегда, молодец! Она и в Греции не пропадет, – уверенно отметила Ирини.

– Генерал говорил, что Слону помогли открыть ресторан его родственники из Салоник.

Эльпида кивнула:

– Да, он, правда, сейчас в долгах, как в шелках, но не теряет духа и собирается вскорости разбогатеть. Вот так.

– А сама, ты, Эльпида, учительница, что ты там будешь делать? – спросила Ирини.

– А что я? С годик посижу дома, пообустраиваю свою квартиру, выучу эллинский язык и найду себе работу, хоть и в детсаду. Без детей мне – скукота!

– Да-а-а…

Подруги, зная, как она любила свою работу, посмотрели на нее с искренним сочувствием.

На столе, кроме всего, появилось вино. Хозяйка быстро разлила его в граненые стаканы.

– Ну, ладно девочки, давайте выпьем! – подняла стакан Ксенексолца. – Давайте выпьем за всех нас, за Осакаровку, с которой прощаемся! Может, даст Бог, приведут наши дороги сюда когда-нибудь.

Все звонко чокнулись.

– Ну, а пока – прощай, Осакаровка! – с чувством сказала Ксенексолца и пригубила вино.

– Прощай! – вразнобой повторили за ней подруги. Эля, выпив свое вино залпом, отставила стакан и посмотрела на Ирини. Та вертела в руках свой стакан. В глазах у нее стояли слезы.

* * *Вернувшись в Джамбул, Ирини принялась распродавать все, что можно было продать, остальное раздала.

Как тяжело было расставаться с домом, в котором Ирини прожила больше двадцати лет! И палисадник и огород и виноградник, все это плод ее труда, ее рук.

Вот огород, на котором она выращивала килограммовые помидоры, баклажаны, любимые лахана, фасоль.