Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

А, если муж на совещании в поссовете, то она тем более не могла уйти с пасеки. Кто-то из них должен был там находиться, на практикантов нельзя было полностью полагаться. Знаки внимания замуправляющего Марица чувствовала с тех пор всегда. Благодаря ему – двое ее сыновей, в школе далеко не блестевшие знаниями, стали студентами институтов. Костас все чаще ей говорил, что ВВС к ней неравнодушен. Шло время и Марицу странным образом стали раздражать их непонятные отношения. На Новый год, по всему видно, он хорошо набрался, что позволил себе, не боясь неожиданных свидетелей, обнять, прижать к себе и даже поцеловать.

Марица была благодарна начальнику турбазы Кохану, за то, что тому в тот момент вздумалось войти в комнату. Неизвестно, что бы выкинул Владимиров: все знали, что он мог быть совершенно непредсказуемым.

Перед Саввой же Марица испытывала стыд. Она знала, что он был в нее немножечко влюблен, и она, намеренно, не старалась его убедить, что ее внимание к нему – простое уважение к хорошему родственнику.

Человек радовался, когда видел ее. Зачем же разочаровывать? Любому на этом свете легче жить, когда он очарован, пусть даже безответно. Савва очень приятный мужчина во всех отношениях, единственно, что был слишком худым на ее вкус. Виктор – вот настоящий мужчина, в теле. Бульдозером не сдвинешь!

* * *После новогоднего, как Марица считала «сближения» с ВВС, события в этом направлении надолго застыли на месте. ВВС не появлялся до самой весны. Встретились на совещании в Молдовке и то случайно.

Виктор Сергеевич поздоровался, не успел сказать пару слов, как его пригласили в президиум. В мае он навестил их пасеку, как раз, когда Костас совещался в поссовете. С пчелами работали только молодые практикантки – помощницы. Марица пригласила его к столу, сели, поговорили. Виктор Сергеевич сразу пересел поближе к ней, взял в свою руку ее шершавую ладошку под столом. Говорил о делах, смотрел прямо в глаза не мигая. Поднес к губам ее руку. Белокожее его лицо налилось краской.

– Хотел бы я, Марица, чтоб ты стала моей женой, – начал он, как бы продолжая одним им известный, незаконченный разговор, – давно хотел, но не решался сделать подлость Костасу.

От неожиданности, первые секунды Марица даже не поняла, о чем идет речь.

Не дождавшись ее реакции, упершись руками о шаткий стол, он угрюмо продолжил:

– Только, если ты сама решишь с кем тебе быть, тогда и на него не посмотрю.

С последним словом он отвел глаза.