Коза на роликах

Кто его знает, вдруг Кислицын потеряет страх перед налоговым инспектором и заявится в самый неподходящий момент? А его уже таким «ордером» не успокоишь, и уж что тогда может произойти… Самое малое – пятнадцать суток за хулиганство.

– Смотри-ка, как ждал нас – ничего! – вздыхала Люся.

Василиса рылась рукой под матрасом, но ничего подозрительного тоже не обнаружила, за исключением фантика.

– Ничего… – эхом отозвалась она.

– Уважаемые детектив… щицы… – не знала, как обратиться к подругам хозяйка. – Может, чайку попьем, а потом вы уже докончите, а?

– Да мы уже почти докончили… Где у вас тут руки помыть можно? Я все горшки с цветами пальцами протыкала… – спросила Василиса, растопырив пятерню.

– Вот-вот сюда, а вот и полотенчико… нет-нет, я вам свеженькое дам… – суетилась женщина, открыла сервант, где на верхней полке аккуратной стопкой покоились полотенца, а чуть ниже толстые семейные альбомы.

– Ух ты… – воспрянула Люся. – Позвольте, позвольте… Где у вас альбом Анатолия?

Женщина с готовностью вытянула синий толстый альбомище.

– Коллега, у нас должны быть чистые руки, здоровое сердце и… что-то там еще! Ступайте, ополоснитесь!

Василиса крякнула, но удалилась.

– Она вся ополаскиваться будет? – тут же спросила хозяйка. – Может, ей побольше полотенце принести?

– Ах, оставьте, мы, детективы, привыкли довольствоваться малым, – изо всех сил кривлялась Люся.

– Эй! Хозяюшка, а душевой кабины у вас нет?! – раздался голос Василисы.

Люся уже не слушала. Она торопливо перелистывала твердые страницы, и перед ней открывался чужой мир. Кислицын маленький, Кислицын с собакой… уже с двумя собаками, а вот Анатолий на выпускном, все девочки в белых фартучках, а это целая компания…

– У вас там что-то горит, – вдруг задергала носом Люся.

Хозяйка, охнув, понеслась на кухню, но тут же появилась вновь.

– У меня и плита не включена. Это внизу, наверное, Валентина всегда мясо на плите забывает.

– Ну и что там? – вошла Василиса.

Нерадивая сыщица не только успела вымыть руки, но и изрядно подправила макияж.

– Все, Васенька, пойдем, – поднялась Люся.

– А как же…

– Пойдем, говорю! – с нажимом повторила Люся, и Василиса повиновалась.

Подруги попрощались с хозяйкой, пообещали бывать чаще и удалились.

Всю дорогу Василиса теребила Людмилу Ефимовну, но та как-то странно блестела глазами и ничего не отвечала.