Коза и семеро волчат

– То, что вы сообщили и еще расскажете, никогда не станет достоянием прессы, – договорила я.

Высоковский сел напротив меня.

– Ксения ничего не знала ни о Дэдди, ни о Косте. Только имена, ну и примерный возраст. Возникает вопрос: парни молодые, зачем им Елена, тетка пятнадцатой свежести? Ответ напрашивается сам собой: деньги. Я попросил Ксюшу обыскать комнату матери, проверить: на месте ли драгоценности. Еще велел съездить на дачу, посмотреть, целы ли картины, столовое серебро, пообещал помочь Лиде, приказал не выпускать ее на улицу.

Я смутилась: у самой на полочке среди нижнего белья спрятана коробочка с купюрами.

– Кое-какие привычки неискоренимы, – улыбнулся Юрий Петрович. – Спустя день Ксения отправилась на дачу. На участке жила пара, она сторожила дом, занималась садом. Жена рассказала дочери хозяев, что дней восемь-девять тому назад Елена Николаевна заявилась на фазенду. Провела там какое-то время, потом ушла в лес. Назад хозяйка не вернулась, но сторожиха не заволновалась. Она честная баба, муж у нее работящий, непьющий.

Ксюша вошла в особняк и сразу увидела диктофон, который лежал на консоли в прихожей. На нем была приклеена записка: «Только для Ксюши». Девушка включила устройство.

Юрий Петрович встал и открыл бар.

– Могу ли я предложить вам фужер коньяка?

– Спасибо, я за рулем, – отказалась я.

– Вас не шокирует, если я налью себе глоток? – спросил Высоковский.

– Ни в коей мере, – ответила я.

Хозяин вынул бутылку.

– До сих пор даю платные консультации. Порой мне преподносят подарки. Что чаще всего дарят?

– Выпивку и конфеты, – усмехнулась я, – моя близкая подруга Оксана хирург, она иногда говорит: «Почему никто не догадывается врачу вкусной колбаски или сыра притащить? Ну не пью я, а конфет дома на три жизни хватит».

Юрий Петрович кивнул.