Коза и семеро волчат

– Джинсы, пуловер толстый, ботинки уличные… Эдуард аккуратный, он в грязной обуви по дому навряд ли ходит!

– У нас он всегда разувается, – уточнила я, – и, по-моему, он зануда! Штиблеты ставит как по линейке, носок к носку, пятка к пятке.

Лёня допил чай.

– Значит, все происходило так! Обиженный мажор залез в открытое окно, обрызгал комнату. Дрянь, типа кровь, проявляется минут через десять после нанесения. Время опять же зависит от качества поверхности, иногда четверть часа надо или больше. Стол, насколько я помню, расположен у окна.

– Да, – хором ответили мы.

– Могу предположить, что, завершив хулиганство, подросток захотел вылезти в окно, а для этого ему пришлось влезть на стол. Он уже изготовился это сделать и услышал, как открывается дверь. Ну и попытался заховаться. Больше-то деться ему было некуда. Прикиньте, как поганец перепугался и как обрадовался, когда хозяйка назвала его Эдиком, а потом ушла. Тинейджер вскочил и удрал, Галина уехала в Ложкино…

– Мы сюда приехали, увидели пятна крови в спальне… А пока мы ждали тебя, пятна уже исчезли, – перебила я Лёню.

Галя вскочила и убежала.

– Ты куда? – крикнула я ей вслед.

– Сейчас вернется, небось пошла смотреть на стол, – объяснил Лёня и не ошибся.

Минут через пять Галина вернулась, ее глаза горели злым огнем.

– На подоконнике грязь, – сообщила она, – а еще, когда я стала его осматривать, нашла вот это! Глядите!

Я взяла у Боковой прямоугольную заламинированную карточку с фото и прочитала «Роман Лукин, одиннадцатый класс».

– Я узнала его, – закричала Галюша, – это тот хам, которому Никита конфет не дал.

– Ясненько, я заподозрил неладное, когда запах в комнате учуял, «Бойня» издает парфюмерный аромат, – сказал Лёня. – Надо идти к родителям гаденыша.

Галина вскочила.

– Прямо сейчас туда и помчусь.

Я схватила ее за руку.

– Нет. Возьмем Собачкина и отправимся большой группой.

Глава одиннадцатая

– Гриша! – визгливо закричала стройная блондинка.

– Чего тебе? – ответил из глубины дома мужской голос.

– Роман… – начала женщина.

– …! – выругался все тот же бас. – Сто раз тебе говорил: в Англию его! В закрытую школу!

Девочка лет одиннадцати-двенадцати, которая сидела на диване, пришла в восторг.

– Ма! Можно мне тогда в его комнату переехать?

– А … тебе! – взвился Роман.

В комнату вошел полный мужчина."

"– Папа! Рома матерится, – тут же наябедничала сестра.

– Закрой … – велел отец, – разговорилась тут …!

– Милый, у нас гости, – напомнила жена.