Коза и семеро волчат

Мать ему по телефону звонила, обзывала его по-разному, вела себя, как сумасшедшая. Утром закатывает супругу скандал, кричит:

– Не смей мне на глаза показываться.

В обед обещает Владимира Михайловича убить, едет к какой-то ведьме, заказывает заговор на смерть мужа. После ужина плачет в трубку:

– Любимый, вернись, я не могу без тебя.

Сумасшедший дом! Жить в такой обстановке как? Ксюша нервная, подзатыльники мне раздает. Я решила дома пореже показываться, познакомилась с ребятами-музыкантами, они в подземных переходах пели.

Лида махнула рукой.

– Ну и забеременела я от одного из парней. Не поняла, что со мной. Не тошнило вообще, ну пропали дамские неприятности, и что? Дремучая я тогда была совсем. Мама, наверное, могла бы заметить мою беременность. Но у нее горел роман с мужчиной намного ее младше, она его называла Дэдди! Любовник ее у нас в квартире постоянно ошивался, по ночам из спальни такие звуки раздавались! Я еще и поэтому из дома надолго уходила, и с музыкантами подружилась.

Лукина закрыла лицо руками.

– Потом отец умер. Дэдди исчез из нашей жизни, у мамы через какое-то время появился Костя, но он недолго с ней жил, ушел. Мать совсем ума лишилась, пропала на несколько дней. Я тоже дома не часто показывалась. Мы с парнями уехали в Питер, они надо мной посмеивались:

– Ешь поменьше булок, а то совсем квадратной станешь!

Хозяйка дома опустила руки.

– И вот что удивительно. Ну, ладно я не понимала, что ребенка ношу, шевеление внутри живота считала брожением.

– Где ты шлялась? Мама умерла! А отец, оказывается, жив!

Лидия взяла с подлокотника дивана плед и закуталась в него.

– Ксю вылила на меня столько информации, что я чуть сознания не лишилась. Мама покончила с собой, оставила подробное звуковое письмо. Ксения дала мне его послушать. Нет слов, чтобы описать впечатление.