Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

А потом меня обняли и прошептали прямо в ухо:

— Все, все, родная. Опускай щит, теперь все будет хорошо. Ты молодец…

— Дима… — от облегчения на глазах выступили слезы, и я вцепилась в него, боясь отпустить хотя бы на миг, да и ноги держали с большим трудом.

Так мы вместе и стояли. Только он держал щит, а подоспевшие Иван с Барсиком и еще несколькими магами бомбили заклинаниями уже далеко не такую решительную троицу, а уже в следующее мгновение они выпрыгнули из окна, чтобы разораться с нападавшими окончательно.

— Ты пришел… — прошептала я, уткнувшись в шею любимого и вдыхая его родной запах. Меня все еще потряхивало от пережитого, а может, и просто от слабости.

Он на это лишь еще крепче прижал меня к себе.

— Ох, Дусенька, как же я торопился… Если бы ты только знала… — достал откуда-то платок и протянул мне, а я и не заметила, что слезы ручьями текут по щекам. А еще подумалось, как же хорошо быть слабой женщиной, когда рядом сильный мужчина. — А почему вы порталом на Изнанку не ушли? Я чуть не поседел, когда понял, что вы отбиваетесь здесь совсем одни!

— Пока была такая возможность, я просто сглупила, — чувствуя себя последней дурой, покаялась я.

Дима тяжело вздохнул и поднял взгляд куда-то в небо, явно прося у Бога чего-то очень важного. И кажется мне, что это было терпение…

— Ох, Дуся! Счастье ты мое бедовое…

— Ты хотел сказать — медовое? — уточнила, хлюпая носом.

Очередной тяжелый вздох и обреченное:

— Конечно, медовое… Но иногда такое бедовое, хоть за голову хватайся!

Глава 13

Остаток вечера я запомнила уже с трудом. Усталость навалилась на плечи неподъемной плитой, но в том, что все живы и относительно здоровы, я все же убедилась сразу. Лизавета хоть и была уставшей, но счастливо улыбалась, поглаживая слабого, но вполне живого Пуха, Пелагею увели куда-то сердобольные слуги, а на мой вопрос, как все остальные, Дима ответил, что с ними все в порядке.

Зато проснулась я отдохнувшей и почти счастливой. Тело окутывало мягкое одеяло, нос утыкался в белизну свежего пастельного белья, а из-за штор лился легкий приглушенный свет.