Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

И, пожалуй, если бы вчера вечером не появился князь Заславский, сегодня он бы проделал то же самое сам, несмотря на уговоры отца и запреты Императорской канцелярии. Он сам себе дал неделю, надеясь на чудо и что Евдокия найдется, но неделя подошла к концу, и прибыл князь, для которого Евдокия оказалась дорога не менее, чем для него Лизавета. Иван наблюдал со стороны молочно-белое марево, что окружило Кромлех, а потом, когда последние клочья тумана рассеялись, пустоту на том месте, где еще минуту назад стоял князь Заславский.

***

— Вот! Полюбуйся! — Берегиня демонстративно указала на что-то рукой, чего я еще не успела увидеть из-за ее спины.

А посмотреть явно было на что! Потому что в этот самый момент Дима с проворством и знанием дела скручивал воздушной петлей настоящего грифона! Не удивлюсь, если того самого, который напугал меня во время моего появления на изнанке.

— Вот! Видишь! Не успел заявиться, как начал издеваться над бедной зверушкой! — Зверушка бедной явно не выглядела и с удовольствием полакомилась бы Димой, не будь тот так силен и ловок.

— Но это не повод оказаться у столь негостеприимного хозяина в желудке! — возразила я.

К этому моменту мы подошли вплотную, и Дима нас увидел. Столько облегчения, радости и желания… хорошенько отшлепать меня я еще ни у кого не видела. Гремучая смесь. А потому у несчастного зверя не оставалось ни одного шанса выйти победителем из этой схватки — Дима в два счета окончательно скрутил его в бараний рог и, поглядев ему в глаза, с невыразимой интонацией проникновенно попросил:

— Слушай, зверюга, не дергайся.

— Вот, Фонечка, а я тебя предупреждала: не летай на территории феникса! Это может плохо для тебя закончиться! — неожиданно начала выговаривать возмущенно таращившему глаза грифону Берегиня. — А вы, Дмитрий Максимович, отпустили бы его, — обратилась она к немного обалдевшему князю, — он вам теперь ничего не сделает.

Дима недоверчиво покосился на пленника.

— Дима, отпускай уже его. Старица попусту говорить не станет, — попросила я.

— Старица?

— Именно. В вашем мире — Старица, а здесь — Берегиня, — ответила ему моя спутница, а я, поддакивая, закивала.