Коротышка или Байкер для графа Дракулы

Владислав с трудом сдержал смешок, уже привычно натягивая одеяло, укрывая и себя, и безмятежно спящую Стаську. Судя по электронным, светящимся в полумраке часам, младший брат со своей невестой с работы еще не вернулись. И старшего не особо волновало, что они скажут по поводу увиденной картины, да и скажут ли вообще — Риш всегда отличалась небывалым чувством такта.

А вот успеть встать до того, когда проснется Станислава, вот это уже становилось первоочередной задачей.

Даже если он не станет шутить на данную тему, она снова может попытаться улизнуть, и отговорить ее будет уже куда сложнее.

Но даже думать о том, что она уйдет, да еще не совсем здоровой, не хотелось абсолютно…

Что-то было во всем этом. В их вечных перепалках, противоборстве. В ее иногда детском поведении, вызывающим не раздражение, а желание заботиться и защищать. В ее бессознательном желании подкатываться ночью к нему под бок…

Определенно, что-то было, да.

Только вот что именно?

* * *— Стась, у тебя совесть есть?

— Это был риторический вопрос? — тихо вздохнув, подперла щеку кулаком, вяло и без особого энтузиазма размешивая сахар в чае. В слабеньком, теплом, зеленом чае… хотя хотелось крепкого, обжигающего кофе!

Но общественное мнение, мнение тех, кого забыть в принципе спросили.

— Стась, я серьезно, — стоящая напротив меня через барную стойку Риша отставила свою кружку, не обращая внимания на толкающихся на кухне полуголых мужиков.

Цепеш, вздернув бровь, проследил за тем, как темная жидкость, предназначенная ему вместо завтра, скрылась в глотке ненасытного брата и, усмехнувшись, вернул свое внимание оставленной на время кофеварке.

Какая-то размеренная утренняя суета стала вдруг такой… привычной. Чем меня и пугала!

Не, ей-богу. Я привыкла завтракать в гордом одиночестве. Точнее — не завтракать совсем. Сидеть одной в огромной столовой пустого дома без кого-либо из живых, всегда нагнетало до нервного тика, и абсолютно отбило желание даже слышать слово, характеризующее утренний прием пищи.