Короли вкуса

Тот даже не пытался сделать вид, что представляет собой серьезную преграду, — хрустнул и сдался.

Загорцев распахнул окно, и его окатило жаркой волной духоты. Это в девять-то утра… Что же дальше будет? Тело моментально покрылось пленкой пота, как будто и не был в душе. Загорцев выругался сквозь зубы, но окно закрывать не стал. Зря возился, что ли?

Ничего, к вечеру похолодает. Надежда умирает последней.

Гостиницу снял для него адвокат, Тимофей Бурлаков. Оплатил и велел не высовываться. В номер он поднялся первым и долго тут что-то осматривал, точно телохранитель.

«Почему я должен сидеть здесь? — возмущался Загорцев. — Мне машину забрать нужно. И вообще, я…»

«Вас могут убить», — спокойно сказал адвокат.

«Меня? — изумился Загорцев. — Кто?»

«Тот, у кого не получилось вас подставить. Тот, о ком вы не хотите мне рассказать».

И снова в светлых, почти прозрачных глазах — ни тени эмоций. Парень говорил так уверенно и спокойно, что по коже забегали мурашки.

Но ведь на телефон запрета не было, верно? А уж после того, что он услышал сейчас!.. Если Тимофею известно о фотографиях — черт знает, что еще этому психу удалось раскопать.

И Загорцев, подумав, набрал номер, по которому мечтал позвонить уже двое суток. Был готов услышать «Аппарат вызываемого абонента…». Был готов к тому, что трубку никто не возьмет.

Но уже четвертый гудок оборвался на середине, и знакомый голос с легким удивлением ответил:

— Ты? Серьезно?

— Серьезнее не бывает.

— Может, это ты мне хочешь что-то сказать? — возмутились в ответ. — Ты… Тебя что — выпустили?

— Неожиданно, да? — съязвил Загорцев. — План был немного иной?

— Какой еще «план»? О чем ты?

— Ой, да ладно! Передо мной-то можешь не ломать комедию. Думаешь, я не заметил, что пачка была вскрыта?

Долгая-долгая пауза.

— Загорцев, ты — больной.

— Я — больной?! — Лед дал трещину, и под ним обнаружился кипящий лавой вулкан. — Я?! Не-е-ет, я-то как раз в своем уме. И вот что хочу спросить. Во сколько ты оцениваешь мои показания?

— Какие еще показания?

— Пока что я про тебя не сказал ни слова.

— Разумеется. Тебе ведь нечего говорить. Я кладу трубку.

— Знаешь, — усмехнулся Загорцев, — мне даже плевать, зачем.