Короли вкуса

— Сам задаю себе этот вопрос. Я жизнь угробил на то, чтобы стать лучшим в своем деле, а теперь…

— Вы можете сменить имя. — Тимофей почувствовал, как подступает раздражение. — Можете уехать в другую страну. Можете работать на кого-то, не афишируя факты своей биографии. Можете, как миллионы других людей, заниматься тем, что никак вас не трогает, а кулинарию превратить в хобби.

Загорцев опять захихикал:"

"— Знаете, мне тут сокамерник рассказал рецепт очень вкусного торта. Нужно куски хлеба вымочить в сгущенке и сложить один на другой.

— Вы понимаете, что от вас требуется сейчас? — снова попробовал вернуть Загорцева в нужное русло Тимофей.

— Угу. Заложить Композитора.

— Кого?

— Да мы его так прозвали. Олежку. Ну, Римский-Корсаков, композитор. Девки его еще подкалывали: мол, тортики у тебя — просто музыка.

— Андрей…

— Что?

— Вам нужно не заложить Корсакова, а рассказать правду.

Загорцев странно посмотрел на Тимофея.

— А если правда сделает мое положение хуже?

Тимофей замешкался. Честный ответ был бы таким: «Мне все равно».

Тимофея нисколько не волновала судьба Загорцева, его волновала судьба правды. И если правда такова, что Загорцев — убийца, значит, он должен получить срок. Или не получить. Это уже не имеет значения. Как только имя убийцы раскроется, игра закончится.

Проблема была в том, что нужно притворяться адвокатом.

— Я… — начал было Тимофей, но тут со зловещим скрипом открылась дверь и в допросную вошел Долинин.

Время, которое следователь предоставил Тимофею на то, чтобы «разогреть», как он выразился, клиента, вышло.

30

— Итак, приступим, — сказал Долинин. — Вам, Тимофей Геннадьевич, наверное, будет удобнее сесть рядом со своим подзащитным.

Тимофей пересел. Долинин расположился напротив, открыл папку, разложил несколько листов, всмотрелся — будто ему действительно требовалось освежить память.

— Так, — сказал он и не глядя нажал кнопку записи на стоящем на столе диктофоне.