Королевская кровь. Книга 7

К черному куполу над Верхолесьем рванула воронка чистой энергии, и он просто разлетелся, как незадолго до этого стены храма. Тут же резануло по глазам дневным светом. Макс заморгал, затряс головой, убирая слезы.

Нет, это были не слезы. Над городком шел проливной дождь.

- А теперь, – сказал Михей, останавливаясь прямо перед Максом, – мы закончим с тобой, Малыш.

Светлые волосы дар-тени намокли, по лицу текла вода. Тротта тоже вздернуло в воздух, и он застонал сквозь зубы. Михей, окутанный светлой дымкой чужой энергии, ничего не делал, просто смотрел ему в глаза – а инляндец отчетливо ощущал, как поднимается температура, как начинает подергивать вены, будто скачет давление.

Внутри вместе с поднимающейся голодной волной плескался дичайший, первобытный страх – неужели и ему судьба стать вот таким? Убивать людей, сосать энергию из близких?

Тротт закрыл глаза и равномерно, глубоко задышал, отстраняясь от происходящего, ощущая, как темная волна внутри замедляется, как давит на него со всех сторон восхитительно теплая, живая энергия.

Только возьми, сдайся, ослабь контроль немного, дрогни! Ты не будешь виноват, это твоя природа. Не проклятие, а щедрый дар. Посмотри, как вкусно! Ты будешь сильнее всех в мире, Малыш…

Не сразу он понял, что это уже не его мысли. В голове зазвенело – Макс закашлялся, и изо рта плеснуло кровью, кровь потекла и из носа. Попытался поднять руку, чтобы вытереться – не получилось. Зато вышло перевести взгляд на свое мокрое от дождя запястье и увидеть, как чудовищно выпирают на нем вены, став почти черными и крупными, как пиявки.

Кокон энергии вокруг него стал жестче, нетерпеливее.

– Ну же, не противься, Малыш, – прошипел дар-тени, – иначе я убью их!

Он протянул руку в сторону дергающихся в конвульсиях друзей. Макс очень медленно повернул голову. Почему-то его почти в транс ввел контраст между мирными двухэтажными домиками старой постройки с резными ставнями и витыми заборчиками – и зависшими в воздухе над разрушенным храмом тремя его друзьями. Шумел дождь и в этом ровном гуле застонал Мартин, выгибаясь под секущими струями так, что у него позвоночник должен был сломаться.

Саша, вокруг которого каплями и крошечными дрожащими шариками зависла его собственная алая кровь, взбиваемая дождем, согнулся пополам. А Вики засипела и вдруг закричала от боли, сжимая голову руками. Лицо ее было белым, как мел, глаза огромными от страдания.

Тротт закрыл глаза и отвернулся.

Дышать. Свежим дождевым воздухом. Вдох-выдох. Вдох-выдох.