Королевская кровь. Книга 7

Если нет… то будем благодарить всех богов, что с нами все в порядке. С какой периодичностью, как думаешь, нужно делать инъекции?

– Полагаю, что надо пробовать, – хмуро проворчал Тротт. – Для начала через час, потом через полтора, если нет проблем, потом через два и так далее.

– Так и сделаем, – согласился Михей. – И если тяга, несмотря на уколы, появится, пойдем сдаваться. Я буду настороже, дружище. Согласись, это разумно.

Он хорошо знал, на что поймать Макса – рациональность у инляндца всегда превалировала над остальными чувствами.

Михей ушел. Периодически он отзванивался по стационарному телефону, радовал, что все в порядке. Макс, колдуя над усилением препарата, сам наблюдал за собственным состоянием и не мог не признать, что инъекции работают. Так прошел день.

На ночь он ещё поговорил с Михеем – в голосе того слышалось явное облегчение. Друга окликнула жена – полковник ответил с виноватыми нотками. И Тротт, снова вколов себе теперь уже тройную дозу, лег спать.

А ночью он, в середине совершенно обычного сна вдруг снова ощутил ужасающее чувство падения в бездну, которое предваряло всегда сны о нижнем мире, а затем на него накатил целый ворох ощущений, которых никогда не было в прошлых снах.

За жизнью своего дар-тени, Охтора, Макс наблюдал раньше словно из его головы, но все чувства были приглушены – он почти не чувствовал вкуса или запаха, не ощущал напряжения, когда бежал, да и боль была отдаленной, словно через одеяло. Единственное, что ему было полностью доступно – это воспоминания, воспринимавшиеся как собственные. И Охтор точно так же воспринимал его воспоминания.

А сейчас именно он, Макс, управлял крылатым телом, ощущал запах папоротникового леса, слышал чавканье воды от мхов под ногами. И чувствовал тяжесть крыльев за спиной. И, не успев даже удивиться, сделал то, что так давно хотел ощутить – расправил крылья и взлетел.

Он поднялся так высоко, как мог, и потом долго парил над зеленым лесом, разглядывая кажущееся крошечным поселение дар-тени с домиками-коробочками, и близкие горы, и море, которое оказалось совсем недалеко, и далекую полосу песчаной косы, выступающую в зеленоватый залив.

Ближайшая твердыня, принадлежащая тха-нору, которого он потом, через много лет, убьет, тоже была видна, как и тоненькая нитка дороги, и накатывающаяся с той стороны огромная грозовая туча.

Грозы здесь были опасные, поэтому Макс снизился, опустился прямо у частокола вокруг поселения, и пошел к своему дому.