На волоске

– Уведите ее к овцам. Пусть она, не разгибая спины чистит загоны, и если остановится, пусть ее бьют плетьми, - Фалея заорала так, что даже жужжащие за окном мухи притихли.

То, что Фалея дура, я поняла давно, но что дура полная – только сейчас. Меня волокли в сторону загонов, и сопротивляться было бесполезно. Я в детстве столько этого навоза видала-перевидала, что им и не снилось. У бабули парники из того навоза были метр высотой и длиной во весь огород. Сложи его весной, притопчи, земли накидай. Думаете это само делалось? Нет, это мы с ней перелопачивали, пока все на работе.

Овцы были сытые и чистые. Явно в загоне порядок, иначе, все бока были бы замазаны. Нерадивые хозяева этим и отличаются – выйдет скотинка весной на луга, по улице ведут, и стыд за хозяев аж саму берет. А эти как облачко. Не думаю, что мне придется отсюда и до заката чистить.

— Эту оставим вам, всю тяжелую работу на нее можете валить, надо чтобы к вечеру на ногах не стояла, так ридганда велела, - подтолкнув меня вперед, заявила служанка.

— Да у нее руки как ветки, Бартола, - хохотнул старик, которого здесь я увидела впервые. – Ими только платком махать, да вышивать.

— Велено, делай, - буркнула она в ответ и пошла обратно.

Я радовалась тому, что Малисат прибыла сюда в сапогах. Такой удобной обуви я и в развитом мире не нашивала. Будто под ногу шиты, да и кожа мягкая, как тряпочка, хоть и крепкая.

— Вот так вот, Леночка, все тридцать три удовольствия: днем сношают дураки, а ночами мужики, - буркнула я себе под нос и засмеялась от получившейся рифмы.

— Чего бубнишь? Никогда сюда девок не приводили. Чего же ты такое учудила? – дед был смешной. Загорелый до коричнева, сухой, как сушка, закатившаяся за диван и на пару лет оставшаяся там горевать, пока хозяева не вздумают двигать мебель.

— Говорила много, - ответила я ему, осматривая фронт будущих работ. - Мне сказали тут загоны чистить, а у вас в загонах почище, чем в хозяйских комнатах.

В загоне, куда на ночь приводили с поля овец, было чисто и сухо. Солома укладывалась мелкая. Она хорошо сырость впитывала. А после этого ее выметали и стелили другую. Первая сушилась на солнышке. Вот так и добивались сухости. Здесь же носились ягнята, внимательно рассматривали меня из-за ограды суягонные овечки.