На волоске

Ладно, это ерунда, тем более, усталость после первого дня была страшной, да и встречаться глазами с людьми, которых вел Лафат, мне не хотелось.

— Устроились? Здесь еда, можете перекусить. Воду пейте, утром я принесу свежую, - бросив что-то под наше покрывало, быстро сказал Лафат и пропал.

— Крита, давай достанем наш свет, - предложила я, вспомнив о мхе. – Палия, ты голодна?"

"— Я бы пожевала что-нибудь, иначе, внутри урчит так, что и вам спать не дам, - хохотнула она и перевернулась, как и я, на живот.

— Вот, так веселее.

Мы лежали, упершись на локти, головами к середине, жевали сухое мясо и подсохший хлеб, который Лафат, видимо, купил, когда мы ушли. Где-то далеко выла собака или волки, но мне не было страшно. Усталость и радость, что мы миновали земли, на которых подстерегала опасность, были так велики, что остальным чувствам просто не хватило бы во мне места.

— Вот бы посмотреть, что они везут, и сколько там людей, - услышала я сквозь сон голос Криты.

— Лучше нам вовсе не знать ничего о них, Крита. Вот доберемся до вашего Гордеро, там и будем рассматривать всех, сколько вздумается, а пока сидим ниже травы и тише воды, - ответила я и заснула. Было тепло, мягко и тихо. Верблюды издавали звуки, немного похожие на те, что издают лошади. Первое время я вздрагивала, но сон все оказался сильнее.

Проснулась я оттого, что стало прохладно. Оказалось, что я разделась во сне, а ногу просунула по другую сторону палочки-опоры. Легкий ветерок то надувал, то опускал полог. Вот нога-то и стала виновницей моего пробуждения.

Выйти в туалет, а в нашем случае «до ветра», как говорил дед, я долго не решалась. Джору предупредил, что лагерь ридганов стоит дальше, и мы можем выходить к восточной стороне нашей палатки. По-пластунски я выбралась из-под навеса и засмотрелась на небо, которое здесь было открыто от края до края.

Почти прозрачные очертания лун, которых снова было две, должны были вот-вот растаять, уступив место солнцу. Горизонт уже тронуло красным. Я восхищенно смотрела не него ровно до того момента, пока не вспомнила, что эти виды будут каждое утро. Почти полгода!

Лагерь, который стоял в трехстах метрах от нас, оказался очень большим.