На волоске

— Ты балайка? – спросила я и дождавшись, когда она кивнет, продолжила: - Знаешь, очень интересно получается – ты балайка, а Палия балийка, - я тихо засмеялась, чтобы девочка хоть немного расслабилась. Ее ладошка в моей была так напряжена, что ноготки впивались ладонь.

— У балийцев нет земель. После большого раскола их лишили всего. И теперь они постоянно в дороге, - очень уж по-взрослому ответила Дашала.

— Да, ну, это не так уж и страшно, они привыкли, ты лучше расскажи, как ты оказалась у серты? – я вспомнила, что сертами здесь называют купцов.

— Мой отец привез меня на границу Балаи и большой пустыни, где наш караван должен был встретиться с другим караваном. Мы две ночи ждали моего жениха, а на третью ночь на караван напали. Меня и еще троих балаек увезли в рабство. Отца убили, потому что, как сказал один из них, «он будет плохим рабом и будет мстить». Мужчин, что приехали с нами, забрали.

— Так тебя привезли к пустыне, чтобы передать мужу? – эта девочка выглядела лет на двенадцать, не больше. И поэтому этот мир начал меня пугать еще сильнее.

— Да, и их тоже. Это договор балайцев с пустынными жителями. Они охраняют Балаю, и за это девушки с наших земель становятся их женами. В пустыне нет канганата, это свободные земли. Но есть канафары, которые управляют этими людьми. Одному из них нас и должны были передать, - о не случившемся браке она говорила спокойно и будто бы даже с горечью.

— Всех девушек одному канафару? – мы стояли возле нашего дома, и я не могла остановиться с вопросами. Дашала хорошо знала о жизни на ее землях, о пустыне, и даже о землях, где жила Малисат – бывшая хозяйка моего нынешнего тела.

— Да, у него уже есть вот столько жен, - девушка показала мне на пальцах восемь, - он очень силен и богат.