Копия жены по контракту

Вдруг вспомнила, что, когда я ворвалась в комнату, на трюмо стоял поднос, но мне было не до него, я хотела смыть с себя страх и ужас, пережитый от разговора с Басмановым, хотела наконец надеть белье!

А когда вышла из душа, накинув шелковый халатик, а под него – тонкие трусики белого цвета, увидела, что поднос уже унесли. Не придала этому значения и упала на кровать, а потом попыталась уснуть…

Тщетно. Бледные тени рассвета уже заползли в комнату, когда я поняла, не могу больше лежать и терпеть, не могу оставаться в постели.

Жажда и голод выгнали меня наружу. Я надела тапки, запахнула халат и осторожно открыла дверь. За порогом меня не ждала строгая охрана. Наверняка эти ребята тоже нуждаются во сне. В тишине доме я брела в неизвестном направлении, интуитивно догадываясь, что кухня располагается на первом этаже."

"Ноги сами привели меня к кабинету Басманова, действуя по своей воле и руководя моим движением. Я хотела попробовать найти свою птичку, а еще меня вело нездоровое любопытство. Так в фильме ужасов герой идет в темноту, откуда слышатся посторонние звуки.

Зритель умоляет его не делать опасный шаг, но герой не подчиняется, хоть и можно предположить, что его сцапает страшное чудовище…

И меня оно сцапало…

От лощеного бандита не осталось и следа. Растрепанный, в распахнутой рубашке, мятых штанах, пьяный Басманов поймал меня в свои жесткие объятия и сжал, словно клешнями.

– Отпусти! – шиплю сквозь пальцы, которыми он сжал мне рот, причиняя острую боль, но Рамиль давит сильнее, глядя прямо в мои глаза своими бешеными, черными, дикими безднами.

Он сумасшедший, псих, агрессор! Он не принимает в расчет никакие мои чувства! Как бы я ни боролась, ни сопротивлялась, ни отталкивала его, резко тянет пояс халата, оголяет тело, а мои руки заняты тем, чтобы вернуть себе защиту в виде тонкой ткани, но мужчина, сильный, властный, кровожадный мужчина расталкивает мои бедра и вклинивается в образовавшееся расстояние, делает так, чтобы я повисла на нем.

– Ты пьян! – кричу, говоря очевидную глупость.

 – Отпусти! Опомнись! – колочу по его груди руками, чувствуя влажную, гладкую кожу, тело такое горячее, будто под ним проносятся потоки магмы. Он весь пышет жаром, и у меня под волосами на затылке начинает скапливаться пот, бисеринки образуются на лбу, становится адски жарко, максимально некомфортно.

Два моих тонких запястья оказываются в плену мужских рук, я сама вишу на чужих бедрах, раскрытая, как цветок, стремящийся к утреннему солнцу.