Копия жены по контракту

Реальность становится смазанной, сотканной из хаотичных движений, рваных вздохов и грубых ласк.

Этот мужчина не умеет быть нежным, но мне и не нужна она, нежность эта. Пусть будет грубым и нетерпеливым, жадным до меня. Колючая щетина ездит по коже, наверняка оставляет полосы везде. Красные отметки. Плевать. Раздвигаю ноги и чувствую, как в трусики погружается мужская рука. Пальцы врезаются в плоть и сразу углубляются на всю длину фаланг.

– Ты вся мокрая, – звучит обвинительный приговор прямо в ухо. Рамиль наваливается сверху и хрипло дышит мне в шею, оттягивая мочку зубами.

Отворачиваю голову в сторону и ерзаю на постели. Слегка отталкиваю эту каменную глыбу, не желая признаваться. Но он тут же вынимает из меня пальцы и ловит мой затуманенный взгляд.

– Скажи! – приказывает жестко, обхватывая пальцами мой подбородок и заставлять смотреть на него. Едва способна видеть, вся охвачена пожаром страсти, могу только ловить ртом воздух и хныкать от досады, что лишил меня чувства наполненности.

Лоно истекает соками, я хочу, чтобы он сделал меня сейчас своей, изнываю от желания колоссальной силы.

– Попроси… – снова говорит прямо в губы, проталкивая внутрь язык, я снова во власти его поцелуя и напористых, сильных рук, стремительно стаскивающих с меня нижнее белье.

Я голая – а он в костюме, через штаны чувствую бугор, вжимающийся в мою промежность. Дразнит, а я готова умолять.

– Рами-и-иль, – выстанываю его имя, изгибаясь кошкой.

– Да, моя девочка, проси, – снова требует.

– Хочу тебя, пожалуйста, пожалуйста, – прошу, чуть не плача, а он утробно рычит прямо мне в губы, посмеиваясь. Животное.

Немного отстраняется, давая мне глотнуть воздуха, а потом снова набрасывается на мой рот, начинает терзать губы. Реальность ускользает окончательно, я просто улетаю в другой мир, до боли в груди и лоне ощущая нестерпимое желание, которое Рамиль не спешит удовлетворить.

Убить меня хочет, сокрушить, чтобы подохла, умоляя. Врывается языком внутрь и жадно исследует рот, порой кусая губы и язык, втягивая его в затяжном поцелуе.

Еще шире раздвигаю ноги, готовясь к вторжению. Я слишком его хочу, чтобы подумать о чем-то побочном. О контрацепции, о гордости, о предстоящей боли. До безумия хочу ощутить в себе его плоть. И когда член туго входит в глубину лона, я вскрикиваю прямо Рамилю в рот.