Копия жены по контракту

Но после предательства собственного отца все враги кажутся мелкими и незначительными. С ними легко расправиться. Одна пуля – и они больше не мешают, а ты занимаешь их место.

С отцом так не поступишь…

На душе паршиво. Ощущение незавершенности гложет, съедает поедом. Столько всего нужно сделать, сколько вопросов решить, но поганая мышца в груди, которая так не хочет подчиняться разуму, сама по себе учащает ритм, только я думаю о Марьяне.

Думаю – и снова себе запрещаю. Я погублю ее, как Лана погубила того мальчишку.

Она станет жертвой, уже почти стала. Едва спасли. Она ломает мое привычное каменное безразличие, которым так удобно было прикрываться. Сейчас мне нужно всё мое самообладание, чтобы завершить непростой жизненный этап, мне нельзя поддаваться слабости и позволять себе вторгаться в жизнь этой наивной девчонки.

Дверь кабинета врача открыта, в светлом просторном помещении царит прохлада, вдоль стен высятся стеллажи со стеклянными дверцами, наполненные кипами документов.

В широкое окно бьет солнечный свет. Где-то там, в остальном мире, продолжается жизнь. Как ни в чем не бывало.

При виде меня грузный мужчина опускает очки с толстыми стеклами на нос и откладывает документы. За те бабки, что я отваливаю ему регулярно, он мог бы купить себе самые дорогие стекла, но он предпочитает пользоваться старыми и допотопными, обклеенными кое-где медицинским пластырем. Занятная деталь.

– Шалим Вазгенович, – приветствую его и усаживаюсь напротив в широкое кожаное кресло, складываю руки на груди.

Гория какое-то время изучает меня, бегая взглядом по лицу, потом набирает в рот воздуха, как перед прыжком в воду на большую глубину. Понимаю его, нам нужно многое обговорить.

– Так-с, обсудим наших больных, – кивает сам себе и подхватывает со стола папки. – Все необходимые анализы и УЗИ вашей супруге сделаны, беспокоиться не о чем. Палец обрезан грубо, кустарно, явно не врачом, восстановить его уже не удастся, но после родов можно будет поговорить о пересадке.

А пока состояние удовлетворительное. Что у мамы, что у плода. Выписать сможем… ну-у… – пожевав губы, смотрит в потолок, размышляя. – Неделя вас устроит?

– Можете не спешить. Я не тороплюсь. Главная моя просьба, чтобы журналисты не узнали о присутствии в больнице моей супруги, – предупреждаю, не вдаваясь в подробности о предстоящем разводе.

– Обижаете, Рамиль, – Гория качает головой, складывая руки и внимательно глядя на меня.