Мыльная сказка Шахерезады

Одни люди хотели продать издания, другие их приобрести. Потом появилась женщина и с улыбкой поинтересовалась:

– Кого-то ищешь?

Сергей не растерялся и задал вопрос:

– Здесь можно продать макулатуру? От бабушки куча брошюр про здоровье осталась.

– Нет, милый, ты пришел в музей редкой книги, он создан на основе частной коллекции профессора Булгакова, – ответила женщина. – Владимир Егорович всю жизнь охотился за ценными экземплярами и завещал после своей кончины сделать свое собрание общедоступным. Хочешь посмотреть?

Сергей обрадовался возможности заглянуть в глубь помещения:

– Давайте.

Дама взглянула на часы.

– Вообще-то мы сюда пускаем группами, по предварительной договоренности, но к нам крайне редко заглядывают школьники, ради тебя я сделаю исключение. Пошли. Экспозиция начинается с мемориального кабинета Владимира Егоровича.

– У меня денег нет, – на всякий случай предупредил мальчик.

– Мы работаем бесплатно, такова была воля профессора Булгакова, – торжественно провозгласила женщина и распахнула белые двери.

Полчаса Сережа рассматривал застекленные шкафы, где теснились тома, и слушал рассказ про мебель. Тетку, которая назвалась Эммой Генриховной, было невозможно остановить, она сыпала словами без пауз.

– Письменный стол восемнадцатого века сделан из дуба, украшен медальонами и является точной копией того, за которым работал Эмиль Золя. Чернильница из бронзы приобретена на аукционе, ранее она находилась в кабинете Диккенса, а маленькая фигурка овечки некогда украшала камин в комнате Эмилии Бронте.

Сергею оставалось лишь моргать. Имена, перечисленные женщиной, были незнакомы мальчику, и вообще он не понимал, почему надо восхищаться потрепанными книгами, когда можно пойти и купить новые? Это же противно – листать грязные страницы и держать в руках засаленный переплет!"

"Но музейная курица явно считала иначе. Она чуть не рыдала от восторга, тыча указкой в полки. А когда Сережа устал и решил присесть на непрезентабельную табуреточку с бархатным, сильно потертым сиденьем, Эмма Генриховна громко заорала:

– Не сметь! Это подлинная мебель из дома Чехова!

Сережа чуть не упал от вопля и решил поскорей смыться.