Мыльная сказка Шахерезады

Вот там, у окна, висят правила, хотите прочитайте, занимательный документ.

Я повернула голову и прищурилась. «Опоздание на работу, за каждые пять минут – 10 руб. Грязные руки – 20 руб. Курение во дворе – 30 руб. Обувь не по форме – 50 руб. Отсутствие формы – 200 руб. Грубость клиенту – 1000 руб. Еда в комнате отдыха – 300 руб. Использование служебного телефона в личных целях – 300 руб. Употребление алкоголя, наркотиков – немедленное увольнение. Пропуск работы без справки от врача – немедленное увольнение».

– Здорово, да? – хмыкнула Елена Михайловна.

– Этак ваш Леонид Петрович останется без работников, от него все убегут, – не одобрила я сурового владельца «Фасоли».

– Ошибаетесь, в Москве безработица, – не согласилась Елена. – Одна девчонка уйдет, на ее место сразу пятеро просится.

– В столице много заведений общественного питания, зачем молодым женщинам добровольное рабство у Леонида Петровича? – удивилась я.

Елена Михайловна начала покачивать ногой в черной лодочке на высоком каблуке.

– Так, да не так. Элитные рестораны, куда ходят богатые и знаменитые, ни одного служащего, даже уборщицу при сортире, с улицы не возьмут. В первоклассные заведения требуются люди, имеющие не менее десяти классов образования, хорошие рекомендации и знание английского языка в объеме, достаточном, чтобы обслужить иностранца, добавьте сюда приятную, хоть и не модельную внешность."

"– Красавицам карьера официантки заказана? – с недоверием перебила я.

Управляющая поправила завитую челку.

– Скандал никому не нужен. Не дай бог, посетитель на девчонку западет. Обычная внешность предпочтительнее. Если человек работает в трактире суперразряда, он держится за место. Всякие там «Быстробургеры» и «Китайская лапша» предпочитают нанимать студентов. Низший сегмент – стеклянный павильон в Зюзюкино, где в меню пиво, водка, пельмени плюс люля-кебаб из мяса, которое поймали во дворе.

– Их полно, – уперлась я. – На одной улице с вами четыре штуки.

– И все пустые, – терпеливо пояснила Елена. – Хозяева цены подняли, посетители туда не заглядывают, а у нас демократично, поэтому народу толпа. Ирина никому ничего не прощает, непонятно, как она все заметить успевает. Я не могу одновременно за залом смотреть и на дверь туалета коситься.