Когда убьют – тогда и приходите

Обвиняя Ордынцева в халатности, эксперты утверждали, что он обязан был заметить симптомы надвигающегося психоза, в частности тремор.

Ирина покачала головой. В переводе на русский тремор – это трясущиеся руки, и как, скажите на милость, можно трясущимися руками быстро и технично задушить человека так, чтобы он не успел позвать на помощь?

Если бы Любовь Петровна была заколота ножом или убита ударом по голове, то вопросов нет, но удушение руками требует большой сноровки. Может, Глодов реально симулировал сумасшествие? Но тогда запретил бы жене жалобы писать, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне.

Да и зачем? Если он был в уме, то тихонько задушил и вернулся в палату, и следствие замучилось бы выявлять убийцу среди всех сорока пациентов.

Что, похоже, им теперь придется делать вдвоем с Гортензией Андреевной.

Уложив детей, она скользнула к мужу под одеяло, прижалась крепко. От Кирилла все еще немножко пахло железом и огнем.

– Прости меня, – шепнула Ирина.

– Куда ж я денусь, – засмеялся Кирилл.

– Правда, нехорошо вышло.

– Брось. А если честно… Знаешь, я одно время очень хотел, чтобы ты вообще ушла с работы.

– Правда? Ты не говорил.

– Вовремя одумался потому что. Конечно, хорошо, когда приходишь домой, и вокруг тебя хлопочут, супчика нальют… Когда знаешь, что дети под присмотром, да и одежда когда сама стирается и гладится, вообще прекрасно.

– Я стараюсь, чтобы так и было.

– Ир, ты гений домовитости, но родилась, мне кажется, не только для этого.

Она резко приподнялась на локте:

– В каком смысле?"

"– Как у Высоцкого. «Никто поделать ничего не мог, но был один, который не стрелял». Так вот ты и есть этот самый один. Ты спасаешь невиновных, Ира, бог дал тебе этот дар, и кто я такой, чтобы становиться у него на пути?

– Кто-кто? Муж, которого, я надеюсь, тоже послал мне господь, если уж на то пошло.

– Вот видишь, как удачно все складывается.

Муж засмеялся и через секунду уже спал, а Ирина лежала рядом в той дремоте, когда в плавном и неспешном течении мыслей вдруг всплывают важные догадки.

Она перебирала свои процессы, вспоминая, всегда ли поступала по совести, или все же бывали случаи, когда она стреляла вместе со всеми, спасовав перед всемогуществом системы. Кажется, нет… В чем-то ошибалась наверняка, но совесть свою ни разу еще не переломила через колено.