Когда убьют – тогда и приходите

Эта сопля будет еще учить, как надо судить! По справедливости, оказывается, а Ирина-то без подсказок малолетней ханжи прямо бы и не знала, что и делать.

– Отвечайте на вопрос по существу, – сказала она сухо."

"– Ну я считаю, что не имею права что-то требовать. Одно я знаю точно: тетя Люба ни за что бы не хотела, чтобы Ордынцев пострадал из-за ее смерти. Если вы его осудите, то это будет неуважение к ее памяти, вот и все. Она была очень хорошая и очень добрая женщина и с большим уважением относилась к Владимиру Вениаминовичу.

– А вы?

– Я тоже уважаю его.

– Но в результате его ротозейства погиб ваш близкий человек, – сказал Кошкин необычайно мягким тоном.

Девушка покачала головой и завязала свой платочек в тугой узел:

– Он не виноват. Задушил-то ее не он, а тот алкаш поганый. Извините. Мне объяснили, что психически больных ни в чем нельзя винить и злиться на них тоже нельзя, потому что сумасшедший – это все равно что явление природы. Как молния. Я вас прошу, оправдайте, пожалуйста, Владимира Вениаминовича, потому что тетя Люба очень расстроилась бы, если бы из-за нее пострадал невиновный человек.

– Зачем? – встрепенулся Кошкин.

– Ну как… Помочь… – Екатерина пожала плечами, – я же вообще-то учусь в институте, а работаю медсестрой на полставки только. Наверное, он думал, что я концы с концами не свожу, хотя в отделении мне и так собрали, и с похоронами помогли… Вообще заботились обо мне, как о родной.

– А он, значит, еще предложил?

– Ну да.

– И вы взяли?

– Конечно, нет!

Кошкин не унимался:

– А почему нет, если от чистого сердца? Когда человек искренне хочет загладить свою вину, почему не взять?

Катя нахмурилась:

– Ну как-то неудобно…

– Или вы винили его в смерти вашей тетушки и считали, что деньгами тут ничего не искупить?

– Попрошу вас не задавать наводящие вопросы, – вмешалась Ирина.

– Просто девушка должна знать, что здесь она имеет право искренне и свободно рассказать о том, что у нее на душе.

– Я не знаю… – Катя потупилась, – может, вам другие свидетели говорили, что я считала Владимира Вениаминовича виноватым.