Когда убьют – тогда и приходите

"

"– Что вы, нет! Вы совершенно превратно поняли мои слова, – свидетель поморщился и махнул рукой, – совершенно превратно! Я имел в виду только то, что Ордынцев прекрасный врач, ничего больше, и нет его вины в том, что произошло. Как психиатр могу сказать, что во время операции человек испытывает колоссальную нервно-психическую нагрузку, а при экстренных вмешательствах так вообще запредельную! Неизвестно, что найдешь, какие повреждения, все ли увидишь, или что-то пропустишь, а когда операционное поле еще кровью заливает, а ты не знаешь, где источник, то сердце колотится так, будто на Олимпиаде стометровку бежишь.

Товарищи судьи, вы только представьте себе, что вам надо делать, и делать быстро, а что именно – хрен его знает! Доподлинно вам известно только одно – каждое ваше движение может стоить человеку жизни, так же, как и каждая секунда промедления. Вот так. Не знаю, что сейчас говорили вам свидетели, а когда мы в больнице рассматривали этот случай, то наши умные начальники посчитали, что Ордынцев мог все успеть, и влепили ему выговор. Тогда меня никто не спрашивал, поэтому, пользуясь случаем, я хоть теперь заявляю, что не мог. Ни черта он не мог успеть, товарищи судьи! Он не на конвейере пластмассовые ведра штамповал, а спасал человеческую жизнь, все равно как по минному полю прошел. Те несчастные десять минут, когда одного пациента увозят, а другого подают, были ему жизненно необходимы, чтобы хоть чуть-чуть восстановиться. Да, выпить кофе, да, выкурить, может, сигаретку, поспать три секунды, или что там ему помогает. Это нужно было не только и не столько Ордынцеву, а прежде всего больному, чтобы его оперировал человек, который полностью ориентируется в окружающей обстановке и соображает, что делает. Как бы мы ни превозносили волю и труд на грани возможностей, человеческая психика имеет далеко не безграничный ресурс. Все знают максиму – чтобы хорошо отдохнуть, надо хорошо поработать, а ведь на самом деле наоборот. От измотанного, истощенного человека толку гораздо меньше, чем от того, кто выспался, поел, получил какие-то положительные эмоции. Кстати, как вы думаете, хоть один человек поинтересовался, когда Володя последний раз принимал пищу в то дежурство? Вот именно, что нет. До секунды просчитали, сколько у него было времени на обход, а что с двенадцати дня он не имел ни малейшей возможности присесть пожрать, о том не подумали. Полюбопытствуйте, и вы увидите – с полудня операции одна за одной, сначала план, потом сразу поступление поперло.