Когда убьют – тогда и приходите

Ой, да кого она обманывает – не повезет. Душевные травмы и подорванная на всю жизнь психика пацану обеспечены. А что чувствует Ордынцев в преддверии разлуки с сыном, даже страшно себе представить, если она сама так сокрушается из-за каких-то испорченных каникул!

Ордынцев раздолбай, лентяй и не следит за передовыми достижениями науки, но отец он, наверное, приличный. По суровому виду учительницы ясно, что она не склонна перехваливать людей, так что раз не заклеймила Владимира Вениаминовича позором, значит, в семье у него все в порядке.

Ирина вздохнула. Сегодня утром секретарь суда принесла ей «заказ», которыми изредка баловали сотрудников. В этот раз к бутылке болгарского кетчупа и банке венгерского компота в нагрузку дали полкило слипшихся карамелек и рыбные консервы. Хочешь одно – бери и другое.

Так и в этом деле. К лишению свободы в нагрузку прилагаются страдания ребенка, уже и так перенесшего самое большое несчастье – потерю матери. Разделить не получится.

Неподалеку от учительницы устроился вчерашний профессор.

"Вызвали первого свидетеля – ординатора Морозова. Это оказался невероятно могучий человек, просто шкаф с руками и окладистой бородой. Кафедра свидетеля рядом с ним казалась хрупкой игрушечкой, и Ирина задумалась, что чувствуют пациенты, впервые увидев своего доктора, – ужас или, наоборот, безграничное доверие.

– Да нормальный Володька врач, – буркнул Морозов и скрестил руки на груди.

– А подробнее? – улыбнулась Ирина.

– Подробнее – хороший.

– Степан Васильевич, расскажите, пожалуйста, какая обстановка складывается у вас на дежурствах?

– Разная.

– Отвечайте, пожалуйста, более развернуто.

– Одни сутки сидишь в носу ковыряешь, а другие посс… покурить некогда.

Эти лаконические ответы несколько обескуражили Ирину. Как добиться нужной информации, если задавать наводящие вопросы нельзя?

– Вы тоже дежурите старшим в бригаде?

Свидетель кивнул.

– И как вы считаете, насколько правильно действовал Ордынцев в интересующий нас день?

– На сто процентов.

Ирина выдохнула:

– Степан Васильевич, если бы вы были уполномочены дать экспертную оценку действиям Ордынцева, что бы вы сказали?

– Слава богу, не в мою смену.

– Что, простите?

– Я бы сказал: слава богу, не в мою смену. Это судьба, ёлы… – Морозов по-бабьи покачал головой.