Колодец забытых желаний

– То есть что значит – куда?

– Ну, если пить не пойдет, куда он денется, мужичок-то ваш раскаявшийся? Книгу читать станет? Льва Николаевича Толстого? Или на работу ринется, аки лев? Или детей родных начнет не ремнем воспитывать, а ласковым словом?

– Что ты, Олег Петрович, ей-богу, все скепсис свой демонстрируешь!

– Не люблю я показательных выступлений, Виктор Иванович! А то, о чем ты говоришь, как раз и есть показательные выступления, а не вера в бога! Вера в чем-то другом и по-другому должна выражаться.

"– Для ее выражения от Рождества Христова ничего нового не придумали, Олег. Только храм и молитва!

– И мелочи всякие, – добавил Олег Петрович неторопливо, – вроде любви к ближнему! Не убий, не укради, да вы все знаете лучше меня!

– В храме этому и надо учиться!

– Этому надо учиться у мамы с папой.

И оба замолчали.

– Здесь мы с тобой не сойдемся, Олег Петрович.

– Видимо, нет, Виктор Иванович.

– Так деньги даешь?

– Мы же договорились. Завтра переведу. Только вы за строительством все равно приглядывали бы! И денег в руки никому давать не следует.

– Там у меня отец Панкратий за всем приглядывает.

– И отцу Панкратию не вверяйтесь особенно. Мало ли что! Потом он вам доложит, что вы его ввели во искушение своими деньгами, и дело с концом. Ни храма, ни денег!

– Господи, прости его, – пробормотал Виктор Иванович себе под нос, но так, чтобы Олег слышал. – А в Тулу со мной не поедешь? Отец Валентин две пары венчает!

– Не поеду, – сказал Олег. – А вы, если поедете, лучше их тоже отговорите, чтобы не венчались!

– Да как же так?!

– Да так, что жить до конца дней вместе они все равно не станут, а только перед богом солгут! А это грех худший, чем невенчанными жить, я вас уверяю.

– Ах, Олег Петрович, ах, циник какой!..

– Да никакой я не циник! Хотите иконостас купить, ну, купите им иконостас! Только бы лучше книжек в библиотеку купили! У них там библиотека есть?

Этого Назаров не знал, и Олег Петрович пожалел, что спросил, – не стоило ставить партнера в неудобное положение!

– Я сегодня был у Василия Дмитриевича, – сказал он, чтобы как-нибудь загладить неловкость.

– Да ну? Что-нибудь новенькое откопал?

– Да ничего особенного.

Олег быстро прикинул, сказать про икону или лучше промолчать. Сказать – значит надо говорить и про все остальное – и про ворованную демидовскую коллекцию, и про пять тысяч долларов, и про то, как Василия Дмитриевича «бес попутал».