Колодец забытых желаний

Он стоял у двери и слушал. Ничего не слышал, конечно, три слоя бронированного железа отделяли его от широкой мраморной лестницы, по которой неслась Ника, убегая от него.

Глупо было стоять под дверью, и он пошел в столовую. По дороге он все никак не мог сообразить, столовая – это налево или направо, а потом сообразил.

Столовая, громадная и пустынная, как Море Дождей на Луне, показалась ему самым холодным местом на свете. Топить, что ли, перестали?.. Он дошел до эркера, в котором стоял белый рояль, а рядом на Новый год всегда наряжали елку, пощупал огненные батареи, повернул обратно и дошел до пузатого буфета, который однажды добыл для него Василий Дмитриевич.

Что-то попалось ему на глаза, за что вдруг зацепилось сознание, но он не понял, что это такое.

Он насторожился, поискал глазами и вдруг увидел.

На уголке стола был организован натюрмортик. Запотевшая бутылка водки, две стопки, два соленых крепеньких огурца на хрустальном блюдечке, два толстенных ломтя черного хлеба, а сверху по куску отливающего в розовое сала, и еще синий лук колечками, приваленный к каждому куску хлеба.

Олег подошел и стал разглядывать натюрмортик. И вдруг улыбнулся растерянно. Она все поняла, хотела его подбодрить и как-то рассмешить, что ли, и дать ему понять, что все это не всерьез – кто же ест лук с салом на романтическом свидании?! Уже Олег-то Никонов не ест вообще никогда, не то что на свидании!

И пока в ванной он разговаривал с богом, она соорудила все это – для него.

Нельзя швыряться тем, чем тебя собираются наградить, подумалось ему. Нельзя кричать – заберите у меня награду, с ней слишком много возни, и вообще страшно, я и без нее как-нибудь управлюсь, ведь управлялся до сих пор!..

Он взял увесистый бутерброд с тарелки, откусил и зажмурился от счастья – так было вкусно.

Может, еще не поздно? Может, вернуть ее?!

Ну да, да!.. Он сейчас позвонит Гене, и они поедут к ней, она его прогонит, конечно, но он умеет убеждать. Он убедит ее, привезет обратно, в это самое Море Дождей, самое пустынное место на свете, и они что-нибудь придумают. Не век же им поодиночке пропадать!

Или Гена здесь ни при чем?! Или все нужно делать самому?!

И тут ему на голову обрушился дверной звонок. Олег Петрович выронил бутерброд, помчался и распахнул дверь.