Когда правит страсть

Роман между ним и Хельгой? Эта связь, по идее, не должна была ничего значить для него – он просто использовал женщину как орудие для достижения цели. Однако Хельга сыграла в его жизни более важную роль, чем он предполагал. Именно из-за нее он не смог выполнить грязную работу по убийству младенца. Любовь смягчила его сердце еще до наступления решающего момента.

Теперь стало ясно, что Хельга сочинила историю о подмене девочек в ту ночь, когда очнулась и обнаружила исчезновение принцессы. Она сделала это из-за страха за себя и свою дочь.

Алана стиснула руку Паппи, давая знать, что не осуждает эту женщину. Пусть ее саму разлучили с отцом, но у нее был Паппи. Она была бы совсем другой, если бы ее растили как избалованную принцессу.

– Я не держу на нее зла, – сказала Алана, когда рассказ был закончен. – Можешь ей это передать.

Паппи улыбнулся ей.

– Эта женщина обманула короля Лубинии. Из-за нее он воспитывал чужую дочь. Он оплакивал ее смерть и горевал все эти годы напрасно.

– Но он скорбел о потере любимого человека, потому что любил девочку. А сейчас любит свою дочь. Это я держал ее вдали от него. Не Хельга. И я делал это потому, что ни король, ни твой предшественник, ни ты сам так и не предотвратили угрозу ее жизни.

– Меня здесь тогда не было.

– Ты пробыл на своем посту достаточно долго, чтобы попытаться, – возразил Леонард.

– Он пытался! – вступилась Алана за Кристофа. – Главная трудность все это время состояла в том, что пришлось иметь дело с целым семейством подозреваемых, но еще больше осложняла ситуацию их принадлежность к королевскому роду. И сколько бы шпионов ни засылали в их Цитадель, обнаружить тех, кто дергал за ниточки, не удавалось. Эта тайна охранялась слишком хорошо. Очевидно лишь, что глава семьи к этому не причастен.

– Тогда все равно ничего нельзя было сделать, – добавил Кристоф.

– Я думал об этом, – согласился Леонард. – И так любил Алану, что готов был ждать сколько угодно. Только я не знал, что у вас решили, будто похитили дочь Хельги, а местонахождение предполагаемой принцессы стало государственной тайной. Мне все это было неведомо, пока Хельга не открыла мне глаза.