Когда правит страсть

Все, что оставалось сделать Алане, – это распаковать вещи, переодеться к ужину и сесть на большую мягкую кровать, погрузившись в мысли.

Вскоре в дверь постучали. Алане вдруг непреодолимо захотелось увидеть на пороге отца, пришедшего, чтобы познакомить ее со своей женой. Но в дверях стоял он, такой же непроницаемый и бесстрастный, как прежде, и у нее мгновенно испортилось настроение.

– Зачем тебе меня сопровождать? – спросила она, выходя из комнаты. – Я наконец во дворце, и тебе совсем не обязательно охранять меня здесь…

– Хватит, – перебил он, хотя не слишком раздраженно.

– На то есть причина! Твое поведение сделалось просто возмутительным после того, как ты представил меня отцу. Если больше не хочешь меня охранять, так ему и скажи. Вне всякого сомнения, у тебя много других дел, и я не стану возражать.

– Я выполняю приказы. И ничто не заставит меня нарушить их.

Она нахмурилась, не совсем понимая, что он имеет в виду.

– Заставить тебя пренебречь своим долгом? Ты на это не способен.

Кристоф еще больше помрачнел и снова взял ее за руку, чтобы вести дальше.

– Пусть все остается как есть. Мой долг охранять вас, и это не зависит от моего желания. Вам придется преодолеть свою неприязнь ко мне и смириться с моим присутствием.

Алана плотно сжала губы. Больше всего ее раздражало, что он обращался с ней как с чужой… нет, как с принцессой! Окончательно разозлившись, она попробовала идти впереди него, хотя совершенно не знала дороги.

Стражники не открыли перед ней двери, несмотря на присутствие капитана. Но и Кристоф не сделал этого. Взглянув на него, она увидела, что он снимает с эфеса сабли небольшой кисет.

– Мне доставили это сегодня, – сказал Кристоф, протягивая мешочек Алане. – Нашли у родителей вора.

Кисет был засаленным, потрепанным и принадлежал не Алане, а, должно быть, тому солдату. Заглянув внутрь, она увидела там свои драгоценности. Ее украшения.

– А браслет? – спросила она.

– Не нашли. Кто-то добрался до драгоценностей раньше моих людей.

– Это неспроста. Им потребовались доказательства.

– Вы все еще полагаете, что Ренье пытался убить вас, хотя он признался во всем, кроме этого?

– Разве это преступление не считается тяжким?

– Вы правы.