Когда правит страсть

"

"– Я понимаю твои трудности. Никто не предполагал, что так получится. Паппи был уверен, что меня отведут прямиком к отцу, а уж у него-то не возникнет ни малейших сомнений насчет того, кто я такая. Доказательством должен был послужить браслет. Ты действительно считаешь, будто столь изысканное украшение могло быть скопировано теми, кто никогда не видел оригинала? Детали слишком тонкие, а специально подобранные драгоценные камни образуют радугу цветов. Такую вещь мой отец, безусловно, узнал бы.

Алана завершила свою речь вздохом. Кристоф предпочел не заметить этого, сказав:

– Ты, разумеется, понимаешь, что эта история не твоя собственная, а рассказанная тебе Паппи. Что, если он тебе солгал?

– Он не стал бы.

– И все же?

Алана выгнула черную бровь:

– Выходит, он восемнадцать лет растил меня с единственной целью напичкать сфабрикованными сведениями? С какой целью?

– Мужчина, любой мужчина, который входит в абсолютное доверие к монарху, обретает власть.

– Верно, – согласилась она. – И все же восемнадцать лет – слишком долгий срок, до которого кто-то из нас – я, Паппи или мой отец – мог не дожить. К тому же следовало быть уверенным, что за все это время мой отец не произведет на свет наследника мужского пола, который станет следующим королем.

– Противоречишь себе, Алана? Ты сама говорила, что он оказался не тем, за кого себя выдавал.

– Ты вырываешь сказанное мной из контекста, пытаясь придать моим словам иной смысл. Меня шокировало его прошлое. Как и мое собственное. Но это не отрицает того, что он изменился. Паппи стал совсем другим, он был другим все годы, на протяжении которых я его знала.

– Ты уникальный человек, – объявил Кристоф к полному удивлению Аланы. – У тебя на все имеется готовый ответ, верно?

Алана адресовала ему слабую улыбку:

– Спроси себя, почему? Подумай, запинается ли человек, который говорит правду? А вот если бы я лгала, тогда да, пришлось бы согласиться, что я уникальная.

Он рассмеялся:

– Знаешь, ты совсем не похожа на восемнадцатилетнюю девушку.