Княжий венец

Сначала – от ударившей по ушам тишине, а потом – безлюдности в доме. За щедро накрытым столом вольготно сидел ее провожатый. Один. Более никого из жильцов не было. Вспыхнули на мгновение колдовские сине-зеленые глаза, но мужчина тут же опустил веки. Не знала девушка каких трудов ему стоило усидеть на месте и не пойти следом. Представил только, как на гибкое девичье тело вода льется из ковша – так вмиг в паху тесно стало. Руки зачесались от желания сомкнуться на тонкой талии, что видел в танце. Подняться выше, накрыть упругие холмики.

Вмиг жаркое желание затопило вены, аж дышать тяжко стало. Вот только железной волей придавил его. Он правитель и ему завсегда наперед думать нужно. Ежели сейчас пойдет на поводу своей страсти – напугает только. А Тамирис не обычная дворовая девка, ее в темном углу не зажмешь. В темном – ага. Она сама – Темная, как говорит Драгомир. Не знал толком что сие, не видал ее в деле, но сила в ней есть.

- А где все? – удивилась девушка, вырвав его из раздумий.

- Ушли, чтобы нам не мешать, - коротко ответил князь, поднимаясь на ноги. И самому освежиться надобно. Водицей похолоднее.

- Куда?

- Почем я знаю? К сродственникам, наверное. Не в хлеву же им спать? - подошел к ней почти вплотную, борясь с искушением прикоснуться.

- Подожди, Леслав. Ты что – выгнал всех этих людей из их дома, чтобы они просто не мешали? – недоверчиво посмотрела на него. - Разве так можно?

- Можно. От них было шумно, а нам выспаться нужно перед дальней дорогой.

- Да как они тебя с крыльца не спустили? Что за разбойничьи методы – хозяев из дому выгонять?

- Чего голосишь, будто я их поубивал? Завтра поутру уедем, они и забудут про это.

- Мне вот интересно – все десятники так поступают или только ты такой наглый? – прищурилась Тами.

"- За других не скажу, за себя отвечать привык. А ты считаешь я – особенный? – улыбнулся мужчина, едва сдерживаясь чтобы не погладить пунцовую щеку сердитой девушки.

- Если бы выбирали за наглость – ты бы уже был воеводой!

- Вот как? – весело расхохотался Велеслав, заставив ее разозлиться еще больше, - не серчай, душа моя. Ты просто устала с дороги и голодна. Потрапезничай, пока я с дороги умоюсь.