Княжий венец

Неизвестно чем бы все кончилось, если бы после обвинительных выкриков она не упала в обморок, после чего три дня провалялась в горячке. Дворец замер, предвкушая расправу над строптивой дочерью. Многие в гареме потирали ручки, слишком уж раздражала кагани крутым нравом и острым языком. Наиболее осмелевшие даже делали ставки – какую казнь выберет повелитель. Но он удивил всех – сделал вид, что ничего не произошло. Да, ее не наказали за выходку. Хотя тема матери с тех пор была под негласным запретом.

После ее гневных слов мужчина сжал челюсти.

Сильно, едва ли не до хруста. Открыл рот, чтобы что-то сказать – и вновь не смог вымолвить ни слова. Маска равнодушия слетела с его лица, как осенний лист с ветки. Даже под загаром стало видно, как побледнело лицо, а в холодных глазах появилась застарелая боль. Та, которую он прятал ото всех. Каган устало нахмурился, потер лоб ладонью. Обессиленно опустился на подушки, будто бы внезапно перестали держать ноги. Сцепил пальцы в замок, чтобы скрыть дрожащие пальцы. Вздохнул тяжело и заговорил, сухим надтреснутым голосом.

- Мы никогда не говорили с тобой, дочь. О том, что произошло… Наверное пришло время. Да, я виноват. И живу с этим чувством вины уже много лет. Я забрал твою мать из Храма совсем юной, потому что потерял голову. Женился вопреки всем правилам и запретам. В Жанис невозможно было не влюбиться, настолько она была хороша. Это было лучшее время в моей жизни. Я забросил гарем, выслал жен и наложниц в другой дворец, подальше от столицы, чтобы не огорчать ее.

Чтобы не ревновала. Она была такая нежная и одновременно вспыльчивая. Настоящий огонек! – мужчина улыбнулся воспоминаниям. Тем, где его любимая женщина жива, а он – счастлив.

- Тогда… в тот страшный день мы с твоей матерью поссорились. Глупая, никому не нужная ссора, но я решил показать свою власть и наказать ее за строптивость. А наказал сам себя. Объявил, что возьму новую жену, более покладистую, а ее вышлю вон. На мгновение загордился, тем, что смог сделать ей больно.

Жанис так резко замолчала… До сих пор помню ее глаза… В них была боль и жалость. Она уже знала, чем все кончится, пока я упивался самодовольством. Почему она меня не остановила?! Почему не потребовала взять слова обратно! Если бы я знал! Если бы только знал…

Тами судорожно сглотнула. Тяжелые воспоминания горечью подкатили к горлу. Для нее внезапная потеря матери была той раной, что еще кровоточила, не собираясь заживать.